Два варианта неба - Игорь Лахов

– Пошёл я к себе. Чувствую, что надо вурту настроить и вечером помянуть погибших хорошей песней.

– Правильно. – согласно кивнула Тиусса. – Иди, Тень, и уж постарайся! Мы тебя тревожить не будем.

Вернувшись в свою комнату, я взял инструмент и задумался. Чего бы из прошлого перевести на местный язык? В голову ничего не лезло, пока вдруг не вспомнилась одна не слишком известная, но очень мне понравившаяся песня. Розенбаум… "Вечерняя застольная", как ни никакая другая, подходила к моменту. Взяв серый лист бумаги и грифель стал адаптировать слова, пытаясь передать такой простой и пронзительный смысл текста.

Не заметил, как наступил вечер. От последней доводки песни меня отвлёк тихий стук в дверь.

– Ты это… Готово? – спросил меня, просунув голову в комнату, слуга. – Собрались все. Только тебя и ждут! Даже вино нетронутое!

– Сейчас буду. – обнадёжил я мужчину.

Оделся, привёл себя в порядок и взяв вурту, пошёл к народу.

Зал в таверне действительно был забит до отказа – яблоку негде упасть.

– Воительницы! Храбрые защитницы и защитники Нест! – начал я, взобравшись на импровизированную сцену. – Честно скажу – не моя это песня, но в моем мире тоже знают горечь утрат и радость жизни. Один очень талантливый человек написал её и извините, если некоторые слова покажутся странными и непонятными.

– Ничего! – крикнула воительница из зала. – Хорошую песню и без слов поймём! А то, что будет непонятно – потом спросим!

Одобрительный гул прошёлся между столов.

– Ну, что ж…

Перехватив вурту поудобнее, я взял первые аккорды и стал петь. В зале стояла гробовая тишина. Все внимательно слушали со слезами на глазах, не притронувшись к еде и вину.

Последний куплет пропел как можно сильнее, вкладывая в него всю душу:

– "Родные!

Нас в живых ещё не так мало.

Поднимем!

За удачу на тропе шалой!

Чтоб ворон, да не по нам каркал!

По чарке, по чарке!

По чарке, по чарке!"

Молчание… Воительницы сидели с минуту, практически все прикрыв глаза, каждая вспоминая что-то своё, личное.

Потом, словно по команде, раздался дружный вопль:

– По чарке!!!

Женщины вскочили со своих мест и в едином порыве подняли кружки с вином вверх.

– Поднимем!!!

Ко мне, опираясь на палку, подошла одна из Защитниц с перевязанной рукой – явно серьёзно досталось во время Кровавых Лун. Долго смотрела в глаза, а потом… Поклонилась!

– От всех нас, Воин Тень, спасибо! Так уважить и живых, и мёртвых может не каждый!

Очередной раз смутившись за сегодняшний день, я промямлил:

– Да что я? Сказал же – не моя песня…

– А душа твоя! Так вложил её, что мурашки по всему телу! И горевать, и жить хочется одновременно! Теперь видим, что не зря Сёстры к нам в Нест тебя послали! Достоин быть одним из нас и в бою, и на пиру!

Блин! У самого слезы на глаза навернулись. Не говоря ни слова, я запел "Легенду" и зал снова погрузился в молчание.

Любая грусть со временем уходит, оставляя место для веселья и жизни. К концу нашей славной попойки все расслабились и вновь зазвучали шутки.

Хмельной и довольный, поддержал народ очередной порцией частушек, растопив последние невесёлые мысли. Наконец, мой концерт закончился и я уселся за столом.

– Чего всё глазами зыркаешь? – добродушно спросила Тиусса, подливая мне очередную порцию вина.

– Да так… А чего Наследницы с Правой не видно? У них там всё в порядке?

– Вроде нормально! Правая не пришла, так как дел много после набега Серых, а у Бейллы время Брачного Ложа наступило – сейчас на Главной площади себе семенников набирает.

– Чёрт…

Настроение упало "ниже плинтуса". Не ожидал такого. Что ж… Насильно мил не будешь! Мне не впервой огребать на личном фронте.

Залпом выпил вино и со злостью впечатал кружку в столешницу под удивлённые взгляды собутыльниц.

– Ты чего, Тень? – спросила озадаченная Тиусса.

– Ничего. Голова разболелась. Видимо, от Серой Пелены ещё не отошёл. – соврал я. – Пойду-ка к себе. Отлежусь…

Встав из-за стола, незаметно покинул гулянку, закинув вурту на плечо.

Дошёл до гостевого дома, стараясь не смотреть в сторону Главной площади, чтобы ненароком не увидеть променад Наследницы и оказавшись у себя, рухнул на кровать не раздеваясь.

Голова пустая… Пытаюсь заснуть, но не получается – перед глазами стоит лицо Бейллы. Усталость и хмель незаметно дали о себе знать и я погрузился в тяжёлое забытьё.

– Нет! Ну ты и молодец! – услышал сквозь сон голос Наследницы. – Я его на площади ищу, а он опять спит! Кто мне грозился незабываемое Брачное Ложе устроить?!

– Так там и без меня "устроильщиков" хватает. – попытался ответить я как можно более равнодушным голосом.

– Хватает! Четверых уже подобрала.

– И как?! Все они довольны? – злость захлестнула меня, прорвавшись сквозь мнимое спокойствие.

– Конечно! Все четверо в моих покоях сидят довольные донельзя!

– Поздравляю! Я-то тебе зачем сдался?

Бейлла весело рассмеялась, не обращая внимание на мой тон.

– А вот не затем, отчего им хорошо! Я семенникам стол накрыла, да хорошего вина выставила, которого на Заднем дворе не найти. Теперь они пирушку закатили! А мне… Мне по всем Правилам и Устоям пятеро нужны и вот с пятым я и проведу эту ночь! Понял, дурачок?

Я резко сел на кровати, переваривая услышанное.

– Ну ты и тугодум! – снова рассмеялась она и подойдя ко мне, расстегнула на себе лёгкую рубашку, обнажая грудь.

Два идеальных, налитых полушария с набухшими от возбуждения сосками оказались около моего лица.

Не веря своему счастью, я обхватил Бейллу и приблизил к себе, покрывая поцелуями грудь и живот.

– Любимая…. Я точно дурак! Счастье моё…

Потом повалил на кровать и впился в такие желанные, сладкие губы.

Сумасшедшая ночь. Мы отдавались друг другу, растворяясь в чувствах и желании. Никогда ещё мне не было так хорошо, как сегодня. Лишь под утро мы успокоились, лёжа на тюфяке рядом со сломанной в порыве страсти кровати.

Бейлла примостилась у меня на плече, прикасаясь своим сильным, горячим телом.

– Вот она кака-я ваша любовь! Теперь я понимаю, почему Селла и Егг-Орр такие придурковатые, когда рядом друг с другом! Если у них так же, как и у нас было, то странно, что они расстались.

– Поэтому и расстались. Когда такие чувства и эмоции, то легко сделать больно.