Закон Ордена - Петр Гурский

– Ловчие ловчих, значит. Воры, да?

– Воры и убийцы! – горячо подтвердил стражник. – Я бы советовал принять мое предложение.

– Не нужно. Мне очень близко. Но за предложение спасибо, – сказал Кестель.

Казначей развел руками. Стражники усиленно делали безразличный вид. Они стояли и равнодушно глядели в никуда. Доверия они не внушали вовсе никакого. Уж не они ли и есть те самые ловчие ловчих?

Идти и вправду было совсем недалеко. Туут обосновался в нескольких комнатах от казначейства, в просторном жилище неподалеку от Арены. Там он неспешно продавал Театру в розницу привезенных узников.

– Входи, – сказал он, когда Кестель появился в дверях. – Видел я Алию в камере и нанес ей куртуазный визит. Поздравляю! Может, пойдешь ко мне на работу?

– Увы, нет.

– Ну я не про постоянную работу. Может, время от времени какое-нибудь дельце, а? Ты ж зарабатываешь такими делами.

– Если буду искать работу, я вспомню о твоем предложении, – пообещал Кестель. – Но сейчас я по другому делу.

– Тогда садись. У меня есть вино, водка и пиво.

– Водка. Я не пил с утра.

Туут налил Кестелю водки, себе зачерпнул пива из большого жбана, стоявшего рядом на буфете, сколоченном из грубо отесанных досок.

– Эх, люблю я Арголан. Что за город! Золото, кровь, мрак и женщины, не прячущие лица за масками. Чего еще хотеть?

Кестель выпил.

– Наверное, ты пришел за своими деньгами, – предположил Туут. – Ты ведь неплохо заработал на Алие.

– Неплохо, – подтвердил Кестель и водрузил на стол кошель с серебром.

Туут заморгал.

– И зачем ты их принес?

– Пять тысяч серебром.

– И?

– У тебя еще три с половиной, – пояснил Кестель.

– Ну да. Хотя я думал, что ты предпочтешь забрать золотом.

– Я вообще не хочу забирать. Больше того, я тебе оставлю эти пять тысяч.

Туут задумчиво отпил из кружки, поставил ее на стол.

– И за что?

– За ту горянку, что я видел у тебя в фургоне. Ты еще говорил, что она из гхнор.

– Ее зовут Йярна. Она еще тут, у меня.

– Я хочу ее выкупить.

Туут махнул рукой.

– За нее едва двести золотом, то есть полтысячи серебра. Забирай свои деньги. Хватит того, что я тебе должен, и еще останется три тысячи. Хотя продавать ее не то чтобы законно. На нее ведь ордер. Да зачем она тебе?

– Речь не о том, чтобы ее попросту забрать. Над ней же будет по-прежнему висеть приговор. Если выпустить, ее схватят другие ловчие или дремучие паскудники из ОвнТховн.

– Скорее всего, так и будет, – согласился Туут. – Хотя, с другой стороны, никто из Арголана гоняться за ней не будет, оно не окупится. Мы-то ее прихватили по случаю. А вот те, с ОвнТховн, очень даже могут. Йярна не то чтобы особенно красивая, но и не замухрышка. А это им важно.

– Тогда пусть господин Туут заберет все мои деньги и воспользуется своими связями в Арголане и ОвнТховн, чтобы очистить Йярну от обвинений.

– Ха! – воскликнул Туут, резко отстранился и ударил кулаком в стол. – Что это еще за выдумки?

– Так ты сможешь?

– Хм… легко оно не будет. Если уже выписали ордер, отменить его трудно. Ну, в теории, конечно. В Арголане хватило бы договориться с тем, по чьему ходатайству выдали ордер, при помощи, конечно, владыки, а он ко мне питает известную симпатию, в особенности когда она сопровождается обильным серебряным блеском. В ОвнТховн оно гораздо трудней.

– Серебра тут изрядно, – осторожно указал Кестель.

– Может, оно их и переубедит. В Спальнях девкой больше, девкой меньше – никакой разницы, – сказал Туут, искоса глянул на Кестеля и добавил: – Я прошу прощения, если у тебя к ней что-то.

– А владыка ОвнТховн тоже питает к тебе известную симпатию?

– Не то чтобы очень, – поморщившись, ответил Туут. – И оно взаимно. Ты его когда-нибудь видел?

– Один раз.

– Одного раза хватает, больше не хочется. Ты же сам понимаешь, – сказал Туут и опорожнил кружку. – Но ты мне спас жизнь. А это обязывает.

Он взялся за кошель с серебром.

– Ровно пять тысяч?

– До единой монеты.

– Потом пересчитаю. Но зачем ты делаешь это?

– Почему я выкупаю ее? – уточнил Кестель.

– Зачем ты отдаешь за какую-то горянку, которой толком и не знаешь, целую гору серебра?

– Это долгая история. Уж извини, но сейчас мне не хочется ее рассказывать. И никогда не захочется. И ни тебе, и ни кому другому. Я хотел бы вообще о ней не думать.

Кестель закусил губу.

– И лучше тебе обо мне поскорее забыть. Так оно лучше, уж поверь.