Эксперименты в академии, или Мой подопытный некромант - Екатерина Бриар

— Она выжила меня из дома лишь для того, чтобы я оказалась подальше от кладбища. Пришлось дать клятву, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах я не стану призывать духов.

— Теперь она не возражает против того, чтобы ты жила здесь? Не станет пугать и третировать? — попыталась я угадать условия перемирия между подругой и призраком.

— Она даже не возражает против того, чтобы я заходила в папину лабораторию! — подтвердила довольная Роканция.

— А это знак ее особого расположения? — спросила я, помахав перед собой рукой.

— Ну… — смутилась Роканция. — Когда она пришла ко мне, она все еще немного злилась.

За завтраком Далма Ристон объявила, что Винсента заставили вернуться в академию какие-то неотложные дела.

— Но он, разумеется, вернется, чтобы забрать вас на бал, — поспешила добавить она.

Мы с Роканцией переглянулись. Подруга не хуже меня знала, какого рода дела заставили некроманта покинуть замок. Последние приготовления перед запуском портала, который вернет меня домой.

Настроение еще больше ухудшилось. Я не заметила, как раскрошила на тарелке аппетитную хрустящую булочку. Опомниться заставил только пристальный взгляд Далмы. Сегодня она смотрела на меня иначе. Она по-прежнему была вежлива и предупредительна, но за доброжелательной улыбкой мне мерещилась затаенная тревога и настороженность.

Погрузившись в размышления о хозяйке Ристон Холла, я машинально ответила согласием на предложение Роканции посетить лабораторию ее отца. Не прошло и четверти часа после того, как мы очутились на пороге низенькой каменной пристройки, а я уже успела пожалеть о том, что пропустила мимо ушей слова подруги о новейшем антикоррозийном зелье. Может, бурая жидкость и станет в будущем спасением всех котлов Дилора, но запах у нее отвратный.

Роканцию это обстоятельство ничуть не смутило. Стоило только отцу допустить ее до шкафа, в котором хранились запасы ингредиентов, как у подруги загорелись азартом глаза. Она принялась там рыться с видом дорвавшегося до сладостей ребенка. Время от времени Рокки с восторгом совала мне в руки мешочки с засушенными травами, пакетики со странного вида порошками и прочими своими «радостями».

Перси Ристон, до нашего прихода занимавшийся сортировкой каких-то склянок, теперь умиленно смотрел на дочурку. Он с готовностью удовлетворил ее просьбу поделиться настойкой ортидиции, измельченным лиодором и засушенными скарабеями. Кончилось тем, что Роканция набрала ингридиентов больше, чем мы вдвоем могли унести. Пришлось возвращать подругу с небес на землю.

— Не уверена, что Винс позволит тебе взять все это в академию, — скептически осматривая свертки, сказала я.

Роканция на удивление быстро нашла решение.

— Тогда мы будем приходить сюда до конца каникул. Это же здорово! Я смогу потренироваться в приготовлении всех зелий за первый курс, — произнесла она с воодушевлением.

Я ее энтузиазма не разделила. Поэтому оставшиеся дни каникул коротала в библиотеке. Несколько раз мне доводилось вздрагивать от движения тяжелых бархатных портьер. Но госпожа Вудкаст более никак не заявляла о своем присутствии. Я была предоставлена сама себе и с упоением листала иллюстрированные альбомы. За этим занятием накануне нашего возвращения в академию застала меня Далма Ристон.

— Говорят, в этом сезоне в моду вернутся ританские кружева. Не правда ли, отличная новость, моя дорогая? — произнесла она, прежде чем расположиться в соседнем кресле.

Определенно, некоторых женщин природа наделила безукоризненной грациозностью. Определенно, мне никогда не удастся пополнить их ряды. Полчаса назад я, в отличие от Далмы, плюхнулась в кресло, нимало не заботясь о платье и осанке.

— Да-да… Это замечательно, — поспешила я согласиться, судорожно припоминая, попадались ли на страницах альбомов образцы кружев.

— Я так рада, что у Роканции появилась подруга, — сказала Далма. — Честно говоря, меня всегда беспокоил ее характер. Она такая эмоциональная девочка, но ей нелегко сходиться с людьми.

Женщина помедлила, задержав на мне взгляд.

— Мой сын практически также нелюдим, как и дочь. И все же вам удалось сойтись с ними обоими. Винсент дорожит вами. Кажется, вам даже удается влиять на него в вопросах, касающихся младшей сестры.

— Роканция вовсе не нелюдима, — попыталась я свернуть с опасной темы.

Далма усмехнулась, разгадав мой маневр.

— Пару лет назад он познакомил нас с Риной Тезарро. Девушка из прекрасной семьи, подает большие надежды как специалист в своей магической сфере. Как думаете, сколько времени у меня ушло на то, чтобы распознать фиктивность их помолвки?

Я пожала плечами, не в силах вымолвить ни слова. Далма удовлетворенно улыбнулась.

— Две с половиной минуты, — ответила она на свой вопрос. — Он смотрел на нее столь же равнодушно, как на портрет своего прадедушки, который висит у нас в холле. А ведь, у красивой молодой особы и бородатого хмурого боевого мага довольно мало общего.

Далма выдержала многозначительную паузу.

— На вас он смотрит совершенно иначе. Я это сразу заметила и даже не удивилась, когда, уезжая, он заговорил о расторжении помолвки с Тезарро.

— Это не то… Это совсем не то, что вы подумали, — залепетала я, чувствуя как краснею и позорно проигрываю битву с собственными эмоциями.

— Разве? — Далма недоверчиво изогнула бровь.

— Все сложно.

Я все еще надеялась на то, что Далма из деликатности не станет продолжать расспросы.

— О, даже не сомневаюсь, дорогая, — с неожиданно теплой улыбкой обратилась ко мне собеседница. — Ританских кружев не существует — я их выдумала. А вы, кстати, совсем не похожи на женщину в положении.

— П-простите? — от изумления я открыла рот.

— Вы меня заинтересовали и я аккуратно навела справки. По моим подсчетам, Адель Шеридан сейчас на седьмом месяце беременности, — сказала Далма, вставая.

Она снова улыбнулась и, прежде чем покинуть библиотеку, подмигнула мне.

Я долго сидела не в силах пошевелиться.

Мой обман раскрыт, но, кажется, меня не собираются уличать в нем. Почему? Далма беспокоится о репутации детей? Она могла предположить, что Винсент и Роканция, представив меня как Адель Шеридан, знают, кем я являюсь на самом деле и покрывают меня ввиду неизвестных ей обстоятельств. Но почему она так спокойна? Вдруг я беглая преступница? Или сумасшедшая? Или еще что похуже…

Пока я тщетно пыталась представить, что может быть хуже, в памяти непрошено возникли произнесенные Далмой слова: «Винсент дорожит вами». Хорошо, что на этот раз у моего предательского румянца не было свидетелей.