Твоя на одну ночь - Ольга Иконникова

– О нет, ваше величество, я не это имела в виду! Вы всегда вели себя как подобает настоящему дворянину, и каждую нашу встречу я вспоминаю с теплотой и благодарностью. Но…

Он снова взял меня за руку, притянул к себе. Я чувствовала его дыхание на своей щеке и не пыталась отстраниться.

– Я не свободен, Джейн, и это не дает мне права говорить вам о своих чувствах. Но если бы я мог, я признался бы вам, что никогда и ни к кому я не испытывал ничего подобного. Ах, если бы я мог…

Сдерживая слёзы, я закрыла глаза и через секунду почувствовала его губы на своих губах. Это был такой сладкий и одновременно такой солёный поцелуй.

В нём не было ничего от тех поцелуев десятилетней давности, потому что я сама уже была не той. Не девчонкой, а женщиной. Женщиной, которая хотела любить и быть любимой. И от невозможности этой любви я приходила в отчаяние.

Когда наши губы, наконец, разомкнулись, мне казалось, я не могла дышать. Я боялась посмотреть на Алана. Молчание затянулось, и я нарушила его первой.

– Вам нужно идти, ваше величество.

Он отступил на шаг и поклонился. Его глаза тоже блестели.

Я отобрала лучшие ткани, которые только смогла найти в лавках наших луизанских мануфактур. Маркиз Намюр помогал мне с большим воодушевлением.

– Надеюсь, это откроет нам двери на камрийские рынки, – промурлыкал он, добавляя к рулонам шелка еще и льняную ткань. – Как ты думаешь, Джейн, если я намекну министру торговли, который прибыл в составе их делегации, что мы заинтересованы в сотрудничестве, это будет не слишком навязчиво? Мы могли бы поехать в Камрию вместе с ними.

Я позволяла ему болтать о чём угодно, но на в ответ на эти слова покачала головой:

– Вся торговля с Камрией будет полностью на тебе. Я одобрю любое твое решение. И я давно уже хотела тебе сказать, что намерена меньше времени уделять мануфактурам и больше – сыну. Прости, но он скоро станет совсем взрослым, а я почти не вижу его.

Он посмотрел на меня так пристально, что я смутилась.

– Тебе нужно завести возлюбленного, Джейн. Твое нежелание снова выходить замуж я вполне могу понять, но я говорю об отношениях без обязательств. Короткие романы весьма бодрят и оставляют приятное послевкусие.

Я не стала даже отшучиваться. Его легкомысленное отношение к любви было мне хорошо известно.

Я привезла во дворец несколько десятков рулонов шелка и льна. Наши льняные ткани были почти совершенством (не случайно мы поставляли их даже в Эталию), а вот шелковые еще можно было улучшить. Месье Понсон уже взялся за постройку станка по кусочку рисунка, что дала мне Лоренца, и я надеялась, что он сумеет понять мысль этальянского мастера.

– Они восхитительны! – королева София провела рукой по гладкой поверхности верхнего рулона и одарила меня благожелательной улыбкой. – Не сомневаюсь, камрийские дамы будут счастливы. Я уже велела позвать мою дочь, чтобы она тоже на них полюбовалась.

Ее величество удалилась, а ей на смену пришла королева Лилиан. От нее я получила новую порцию восторгов. И хотя я понимала, что дареному коню в зубы не смотрят, и они похвалили бы любую ткань, что я привезла, мне было приятно.

– У нас в Камрии много превосходных товаров местного производства – из металла, стекла, кожи. Но у нас почти нет плодородных земель, на которых можно было бы выращивать лён.

Она говорила об этом с сожалением, и мне захотелось ее подбодрить:

– Зато, говорят, у вас много гор с залежами драгоценных камней и золота.

– Да, вы правы, ваша светлость, – улыбнулась она. – Вы бывали когда-нибудь в Камрии? Нет? Вы непременно должны к нам приехать! Я буду очень рада! Я слышала, у вас есть сын примерно того же возраста, что и наш Эдмон. Мы пробудем в Луизане еще несколько дней, я буду счастлива, если вы в следующий раз приедете во дворец вместе с ним. Эдмон не очень общителен, а я так хотела бы, чтобы у него появились друзья. Мы могли бы устроить для детей маленький праздник. Я велю поварам приготовить много сладостей.

Я посмотрела на нее с подозрением. Но нет – кажется, она говорила искренне. Она на самом деле хотела обрести во мне подругу. Глупейшая ситуация! Нет, я отнюдь не испытывала к королеве неприязни – напротив, по-человечески она нравилась мне, и мне было ее немного жаль, но заводить с ней дружбу и, тем более, знакомить наших детей я была не намерена.

Я испытала облегчение, когда ее величество отвлекла пришедшая камеристка. Отошла к окну, давая им возможность поговорить, и попыталась привести в порядок свои мысли.

Но возглас отчаяния, сорвавшийся с уст королевы, заставил меня посмотреть на нее. Лилиан сильно побледнела, и я поняла, что служанка принесла не очень хорошую весть.

– Ваше величество, что-то случилось?

– О, ваша светлость, я пока не уверена в этом. Эжени только что услышала, как мадемуазель Лурье сообщили, что мой брат ждет ее в беседке фей на Лебяжьем пруду. Это место находится в самом дальнем конце дворцового парка, там обычно уединяются влюбленные, которые не хотят, чтобы их кто-то увидел.

Я нашла это вполне романтичным и не поняла, почему ее величество это так взволновало. Совсем недавно она говорила, что ей нравится Эдит Лурье, и она будет рада, если та станет женой принца Эмильена.

– Ах, ваша светлость, всё дело в том, что моего брата сейчас нет во дворце! Он уехал в наше загородное имение, чтобы привезти мне оттуда шкатулку с драгоценностями, которые я носила в юности и которые хотела бы забрать с собой в Камрию. И раз Эмильен сейчас не здесь, то…

– То кто-то другой позвал мадемуазель Лурье в беседку, – продолжила я ее мысль, – чтобы ее скомпрометировать.

– Боюсь, что так! – королева вцепилась в подлокотник кресла так, что костяшки ее пальцев стали белыми. – Если Эдит застанут в беседке с мужчиной, это нанесет непоправимый ущерб ее репутации, и отец никогда не позволит Эмильену на ней жениться.

Она сходила с ума от беспокойства, но ничего не предпринимала. Она по-прежнему сидела в кресле и, кажется, собиралась расплакаться.

– Ваше величество, мы должны немедленно отправиться туда!

В ее взгляде отразилось страдание.

– Я не могу, ваша светлость! Ах, вы не понимаете, это – большая политика и даже ради счастья брата я не решусь в нее вмешаться!

Я ничего не понимала. Она – королева! Одного ее появления в беседке будет достаточно, чтобы уберечь Эдит Лурье от необоснованных обвинений. Так почему же она медлит?

– Вы боитесь за свою репутацию, ваше величество? – предположила я. – Но мы же отправимся туда вдвоем, и там будет мадемуазель Лурье. Не думаю, что ваш супруг подумает, что вы пошли на свидание в столь многочисленном сопровождении.

Она всхлипнула:

– Нет, ваша светлость, дело вовсе не в этом. Боюсь, что именно мой супруг мог приложить к этому руку. Вы удивлены? Герцог Лурье десять лет назад был одним из самых яростных противников заключения мира с Камрией, и эти воинственные настроения остались у него до сих пор. Он не теряет надежды вернуть Эльзарии Анжерон, Тильзир и Монглод, и если мой брат женится на Эдит, то влияние его светлости при дворе только усилится. Этот брак не в интересах Камрии, и если я вмешаюсь сейчас, мой муж не простит мне этого.