P.S. Реквием - I.R

— Неужели нам нельзя ничему радоваться? — плакалась Вера Герману, который держал её в объятьях.

Карета с гербом Золотарёвых следовала загород, чтобы вовремя прибыть на похороны Ивана Орлова.

— Ну что ты такое говоришь. Радость дает нам силы. Радоваться нужно. Смерть — это божье провидение, и наши чувства здесь не имеют силы.

— Тогда за что боги гневаются на нас? Наша семья много лет спасала посвященных от казни. Неужели им были угодны все эти смерти, и теперь они взыскивают с нас?

— Не наговаривай, душа моя. Ты лишь рвёшь себе сердце.

— Ох, я так устала, — тяжело выдохнула Вера, опустив голову на его грудь. — Неужели мой траур будет вечен?

— Придайся неге, путь ещё долог.

Покачиваясь, карета ехала по чужим заметенным следам. Все потрясения были только впереди.

— Верочка, — накинулась на неё с объятиями тётушка Алёна, только чета Золотаревых ступила в сени. — Где же ты была так долго? Екатерина и Андрей так волновались, просто место себе не находили.

Вера онемела.

Появился дядюшка Лев и взяв тётушку Алёну, передал её тётушки Марии.

— Дядюшка, о чем она говорит? — бледными губами прошептала Вера.

— Алёна совсем впала в юность. Видит то, чего нет, слышит то, чего нет. Дошло до такого, что приходиться запирать её в комнате на ночь. Она впадает в истерики, и говорит, что видит Владимира и Фёдора. Как слушаю, так мурашки по спине бегут.

— Как же быть? — всплеснула Вера руками.

— Родион вам ничего не говорил? — спросил Герман.

— Жгли и клевер, и отвары давали. Ничего не помогает, разве могут травы вылечить душу? Совсем я вас заговори, проходить, в доме теплее.

Герман не отходил от Веры ни на шаг, всё время поддерживая её за руку. И скрепя сердце, оставил супругу только следующим вечером, когда Иваном уже был погребён. Тьма опустилась на Сиреневый Сад, и Олег изъявил желание поговорить с сестрой наедине, умолчав, что ещё присутствовать будут Константин и Алексей.

Вера сразу отказалась от вина. В последнее время её мучила тошнота, и девушка не было уверенности, что алкоголь хоть как — то поможет.

— Олег, — Вера тронула его за рукав, — почему Надя не приехала?

— Я хотел спросить у тебя тоже самое, — ответил он, принимая от Константина бокал вина.

Выпили за покой Ивана.

— Как же так, — ахнула Вера. — Неужели она не простилась с Ваней из — за какого — то ребёнка?

Братья переглянулись.

— Какая-то глупость, — нахмурился Алексей. — Если так печётся о нём, пусть позовет Золотарёвых и едет сюда.

— Но она ещё не разу не звала Родиона или Венимида Елизаровича, — покачала головой Вера.

Олег подавился вином.

— Ни разу? — спросил он, откашлявшись, и получил в ответ кивок головой. — Уже минуло два месяца, а она и носа из дома не высовывает.

— Может быть заболел не кто — то, а она? — предположил Константин.

— А если муж держит её в дома насильно, — предположил Алексей.

Олег покатился со смеху.

— Кто? Горячев? Да если она прикажет, он будет лизать носки её туфель, — насмехался Олег.

— Не случилось ли чего дурного? — забеспокоилась Вера.

— Беспокойства излишни, — непринужденным тоном сказал Олег. — Наша Надя кого угодно поставит на колени. Не будь этой охоты, и мешающих спокойно видеть сны предрассудков, она могла бы стать императрицей.

У Алексея вырвался смешок.

— Казна бы в миг опустела.

— И то верно, — покивал Константин. — Эта же наша Надя. Она непременно скоро появиться. Может именно в это мгновение она едет сюда по заснеженным дорогам.

— Именно, — покивал Олег. — Надя со всем управится.

— И все же мне, как — то не спокойно, — сказала Вера, поближе пододвигаясь к огню, чтобы согреть свои вдруг замёрзшие руки.

Константин вновь наполнил бокалы.

— Что ты весь вечер переживаешь? — Олег вскинул новый бокал. — Давай вместе заглянем к ней, когда будем в городе. Вот увидишь, она сама нас встретит.

— Ты так считаешь?

— Совершенно верно, — кивнул Олег. — С Надей точно всё в порядке.

У Веры немного отлегло от сердца.

— Мы почти не знали его, — шепнул Алексею Константин, — но я уверен, что не случись той ужасной, неизвестной нам трагедии — Павел стал бы для нас верным другом.

Брат поддержали его вскинув бокалы.

— О чем вы говорите? — спросила Вера. — Что — то приключилось с Павлом? Но разве он сейчас не в Истрине?

— Неужели ты не заметила, как бледен был дядюшка Лев? — спросил Константин.

— Я думала, всему причиной тётушка Алёна.

— Его мучит не только это, — покачал головой Алексей. — Если завтра по утру он не расскажет Никите, что его старший брат из лечебницы, отбыл на кладбище, то я сам ему скажу. Не нам склонять за это головы.

— Как же так, — Вера прижала ладонь ко рту. — Бедный Никита, у него совсем ни осталось родных.

— Теперь у нас совсем не осталось союзников в академии, — досадливо цокнул Олег.

— Оставь свои козни хоть на мгновение, — упрекнула его Вера. — Мы собрались, чтобы помянуть родных, — в её глазах стояли слёзы. — Сначала позаботься о своей чести.

— Моя честь в порядке. Ну что ты, ну. Не трать слёзы. Я тоже чувствую, как раскалывается сердце, прикажешь и мне плакать?

— Прошу вас, — вмешался Константин. — Успокойтесь. Стенания нам ничем не помогут. Павел и так долго мучился, по сравнению с другими пациентами, он прожил достаточно долго. Я считаю, что в смерти он нашёл облегчение. А Иван… — у Константина не нашлось слов.

— От него просто отвернулась удача, — закончил за него Олег. — Мы не властны над хворями, и Золотарёвым далеко не всё под силу. Признайте, сейчас мы лишь блеклая тень былого. Давайте еще раз помянем их и отправимся отдыхать.

В этот раз Вера к ним присоединилась, надеясь, что немного вина поможет ей лучше заснуть.

Перед отъездом, девушке захотелось взглянуть на своё белое не дошитое платье. Оно лежало в её старых покоях, в сундуке, защищенным от пыли и моли. Когда Вера достала его, то, словно почувствовала себя той юной голубоглазой девой, полной мечтаний. На душе стало спокойней, и она отбывала в столицу со светлой скорбью по ушедшим.

В день, когда Вере на неделю запретили выходить из дома, пока она не окрепнет от пережитых тревог, в Царь — Граде была на удивление солнечная погода. Вышедший из — за туч, горячий шар, словно подсвечивал Германа изнутри.

— Это великолепно, чудесно, превосходно, — пылал он счастьем.

— Но ведь мы с Олегом собирались отправиться к Наде, — Вера колебалась между печалью и весельем.

— Душа моя, — взял Герман её за руки. — Посуди, что тебе важнее, наш ребёнок