Кощеевна - Ksi Lupus

ночных гостей в лице нас, не особо обрадовалась, но стоило Кощею назвать себя и нас пропустили, закрыв снова ворота. Правда теплоты на лице сторожей не прибавилось, зато быстро отыскался трактир — небольшое деревянное здание с синей черепицей. Оставив коней на попечение полусонного мальчишки-конюха, вошли вовнутрь и в нос ударил запах спиртного вперемешку с запахи еды. При нашем появлении немногочисленные посетители дружно оторвали головы от стопок и хмуро глянули на нас, задержав взгляд на короне Кощея. И некоторые даже начали прикидывать в уме ее стоимость. Может сказать, чтоб спрятал ее от греха подальше? Но что-то сомневаюсь, что меня послушают…

— Здравствуйте, уважаемый. — Кощей, сияя вежливостью и, успев подмигнуть местным девицам, обратился к здоровенному мужику-трактирщику. Тот так же, хмуря брови, смотрел на нас. — Нам бы поужинать и комнату побольше.

— Из еды у нас есть картошка с овощами, да суп с хлебом. И пиво.

Так себе ассортимент, но свои запасы провизии надо беречь. Главное, чтоб не отравили. И мы заказали по тарелке картошки и стакану воды — пробовать местный алкоголь как-то не хотелось. Поели молча и под взгляды посетителей; местная девица попыталась пристроиться к Кощею, но тот, в своей манере, отшутился, сказав, что дочь не одобряет. Я в этот момент чуть не подавилась водой, но эффект был достигнут и от нас отстали. А вот арендуемая комната была маленькой, с одной кроватью и колченогим стулом рядом, и на этом вся мебель и заканчивалась. Не густо, но собрали с нас подозреваю хорошо. Кощей, вошедший первым, создал световой шарик, щелкнув языком.

— Будем надеяться, что хоть тараканов нет. — Меня аж передернуло. Не доверяя одной только щеколде, он наложил какое-то заклинание на дверь. — Так надежнее будет. Что ж, можно не раздеваться, поэтому предлагаю ложиться.

Я с сомнением оглядела кровать, на которой с трудом поместятся двое, да еще и одеяло одно. Штопанное-перештопанное. Кра-со-та. Но пока я думала, Кощей, как был в сапог, так и лег с краю, завернувшись в одеяло. Свет тут же погас.

— Эй!

— А я предупреждал.

— Подвинься. — Отыскав кровать на ощупь и не заработав синяк, легла, ощущая жесткость под спиной. И холодок без одеяла. — И одеялом поделись. Все лучшее — детям!

— Ты уже давно не ребенок. И не сопи как недовольный еж.

Последующие дни пролетели в седле, отчего я натерла все, что можно было и нельзя. Мы пускали коней и рысью, и в галоп, а мимо проносились пейзажи, деревеньки, яблочные сады, поля и мелкие речушки. Ночевали как придется, и не всегда в кровати, радовало лишь то, что нас не накрыло дождями, а Кощей умел разводить костры.

— А мы что, к местному царю не заскочим? — Не сказать, что я прям горела желанием, уже видела некоторые лица, но все-так интересно.

Кощей хмыкнул, поворачивая на импровизированном шампуре-ветке два куска мяса. Аромат просто божественный!

— К Гороху мы заскочим на обратном пути. А то еще сердце у него прихватит, от радости. Вообще, чем мы дальше от царей, тем им спокойнее будет. После обеда покажется Угрюм-река.

Он, видимо, хотел что-то еще добавить, но не стал: надломил ветку с мясом и передал один кусок мне. А после быстрого ужина за ночевали под открытым небом возле костра, под подаренным покрывалом от жителей одной из деревушки. Колючее правда, но теплое.

А к обеду, как и сказал Кощей, мы достигли Угрюм-реку.

Спокойная широкая река, медленно текла и даже как-то беззвучно. С расстояния можно было заметить ее необычный темный цвет с легким туманом над водой; покатый берег, на котором не росла трава, а земля была серой и безжизненной. Противоположный берег лишь краешком виднелся вдали, говоря о том, что переплыть реку весьма сложно. А может даже и невозможно. Правда и переправы как такой и не видать. Слишком тихое и зловещее место.

Мы спешились, ведя коней на поводу на расстоянии метров пяти от берега. И да, вода действительно была темной сама по себе, не черная, а просто темная. По коже пробежали мурашки и я, вздрогнув, отвела взгляд от реки, сделав несколько шагов назад.

— Придется оставлять коней.

— А если сожрут?

— Не съедят. Без нас они мигом доскачут до замка. Тут конечно бы Горбунка, но эта ушастая ошибка природы попалась к Яге. Та, хоть и не съест, но отомстит за весь свой погубленный огород, фантазия у нее широкая. Все, пришли.

Кощей остановился возле неприметного камня, похлопав коня по шее и отпустив поводья. Я последовала его действиям, погладив своего коня по морде. Даже как-то уже и привыкла к коняшке. Лошади, побив копытом землю, развернулись, пустившись галопом назад. Авось действительно не пропадут. Кощей же, театрально плюнув на руки, прикоснулся ими к самому камню странно-угловатой форме. Я ожидала какого-нибудь светового эффекта, но нет, ничего не моргнуло, гром не грянул и мост не появился. Покосилась на Кощея с немым вопросом. Увидела, что тот не матерится, а значит все шло по плану. Немного успокоилась, но тут Кощей пнул ногой камень.

— Да работай же ты!

Сглазила.

Вновь приложил руки к камню. Зашептал «если ты не явишь свою задницу…», и вот, слабая желтая пульсация появилась под руками.

— Вот так-то лучше. — Ухмыльнувшись, Кощей отряхнул руки. — Пойдем.

Что ж, похоже делиться информацией со мной не собираются. Хорошо, подождем, посмотрим. Правда возле берега было зябко, я не рискнула подходить ближе и заглядывать в воду — все равно ничего не увидишь. А вот тень над водой, которая потом сформировалась в лодку с человеком на борту, появилась словно из тумана и приблизилась к нашему берегу.

— Кощей, я тебе что, персональный извозчик?

— По старой дружбе же!

«Знакомый» отца был личностью…заурядной. Если скелета в балахоне можно назвать личностью… Но он все же был, разговаривал, двигался, сердился и хмурился. Хмурый череп — это нечто. Черный балахон с веревкой-поясом на, так называемой, талии, неровно спадал на корму; капюшон лежал на плечах, открывая обзор на желтоватый череп. В руках же скелет держал весло. Гляделки — а как он видит вообще? — затянулись, но первым все же не выдержал перевозчик.

— Залезайте. Только быстро. А то передумаю.

Кощей помог мне забраться на борт — лодка даже не покачнулась. Заняв свое место на жесткой скамье, смотрела на скелет: несмотря на свой хрупкий вид, веслом орудовал бойко. И молча. Только тихий всплеск воды разносился над округой. Когда же нос лодки коснулся берега, ощутила несравненное ни с чем облегчение, становясь на безопасную землю — она