Евангелие от Крэга - Ольга Ларионова

– Кто рвал? – осведомилась мона Сэниа.

– Эти… Ревнители. Что в крэгах и поныне. Я парочку-другую приложил, да много их оказалось, а в монарший цветник с мечом соваться заказано… чуть не одолели.

– Мог бы сообразить, что от целой оравы не грех и отступить, наставительно заметил командор, ни разу в жизни не следовавший этому правилу. – Что было дальше?

– Дак папаня вмешался. Домой уволок. Велел больше без крэга ему на глаза не являться. Когда я рассказал, что паши-то на Тихри остались, он аж заплакал.

– Странный характер, – пробормотал Юрг.

– Дак он же верховный судья, а я – евоный наследник. Мне никак не положено без крэга. Когда унаследую.

– Я тебе потом все объясню, – быстро шепнула мужу мона Сэниа. – Скажи, мой доблестный Пы, все ли ты рассказал своей семье об анделисах тихрианских?

– Как на духу!

– Ну понятно… Все свободны.

Мона Сэниа прошлась взад-вперед по росистой траве, зябко обхватив себя за плечи. Остановилась перед мужем, потупив взгляд:

– С тех пор как я вернулась на Джаспер с Ч акры Кентавра, меня преследует какой-то злой рок. И у меня подозрение, что все было бы иначе, если бы…

– Если бы я не навязался тебе в мужья, – покаянно проговорил Юрг.

– О древние боги, как ты можешь? Совсем не то. Но мне кажется, что если бы я была наследницей престола…

– Сэнни, девочка моя, венец – штука тяжелая, это тебе не офит. И давно у тебя такие мысли?

– Да где-то с середины пребывания на Тихри…

– Затяжной случай. Но давай его не рассматривать, а? Ты младшая, ненаследная, что весьма меня устраивает. И вообще, пора малышей кормить. Эй, по-Харрада, неси отпрысков!

Харр, застрявший у привратного теремка, страусиным галопом помчался к ним, неся на каждом плече по ненаследному отпрыску.

– Древние боги! – ужаснулась мать. – Да что ты с ними натворил?

– Мне почудилось – вы оба в восторге…

Рожицы малышей были обильно изукрашены зелеными причудливыми узорами сразу было видно, что незадачливый художник вместо кисточки использовал собственный палец.

– Всем мыться! – Сэнни выхватила у него размалеванных младенцев и исчезла, поскольку в качестве детской ванночки здесь приходилось пользоваться целым морем.

Юрг выразительно поглядел на менестреля и покрутил пальцем у виска:

– Краску-то где прихватил?

– А у рыбоньки-королевны. Она добренькая, даже если и заметит, так не настучит.

– Не настучит! А еще певец. И ворюга. И бабник. Веди себя прилично, рыцарь тихрианский, две брови, две ноги.

– Эт-то как?

– А так: не тяни, что понравилось, у ближнего своего.

– У дальнего фиг достанешь!

– И не клади глаз на чужих жен.

– Так ежели ейный муж, окромя глаза, ничего на нее не…

– Слушай, не вмешивайся во внутренние дела алэлова государства. У короля были свои соображения, когда он всех дочек чохом замуж выдавал – ему наследник был позарез нужен.

– Ага, и дождался! Да таких, как этот хмырь подковный, в колыбельке душить следует.

Вот тут Юрг был полностью с ним солидарен. Оставалось только дипломатично заметить:

– Возлюби ближнего, как самого себя.

– Да на хрена ему моя любовь – что он, сиробабый?

Юрг только рукой махнул – ну не давались ему нравоучительные беседы, хоть умри! И как он только будет Ю-юшу воспитывать…

Так что некоторое время спустя, задумчиво окуная сынулю в теплую до парной одури воду, он с каким-то недоумением признался жене:

– А я вот сейчас убедился, что вряд ли гожусь в воспитатели нашему подрастающему поколению. Не смог объяснить Харру простейшие нравственные принципы…

Мона Сэниа фыркнула:

– Тоже мне печаль! Нравственные принципы – не кашка, которую вкладывают в ротик. Их просто усваивают на примере ближайшего окружения. А если ты вдолбишь нашему гостю то, что ты называешь нравственными принципами, то он, вернувшись на Тихри, чего доброго поплатится за них жизнью.

– Если тебя ударили по правой щеке… Да, девочка моя, с такой моралью действительно и гробануться проще пареной репы. Но как же с Юшенькой быть совсем его не пестовать?

– Твое дело, муж мой, любовь моя – научить его драться, но до этого еще далеко. Так что пока покомандорствуй всласть…

– Ощущаю грусть в голосе!

– Еще бы – мы ни на шаг не продвинулись в наших звездных поисках. Если бы мы могли заглянуть сейчас в магическую колоду и вычислить, какие два созвездия пропали из нее после полетов Иссабаста и его предшественника, это значительно сузило бы круг поиска. Но для тех, кто держит колоду, не имея крэга на плечах, она – пачка белых картонок…

– Постой, Сэнни, семейство Пы верно крэгам, и колода карт у них несомненно имеется. Что, если он изобразит раскаявшегося?..

– А крэг? – Мона Сэниа вздохнула так, словно она действительно сожалела об отсутствии тех, кого чаще называли «пернатой нечистью».

– У нас же есть Кукушонок!

Юрг подпрыгнул в воде, как дельфин – глотнувший соленой влаги. Ю-ю отчаянно заверещал.

– Ты с ума сошел! Он же как член нашей семьи!

– Вот именно, поэтому на него можно положиться.

– Да, – нехотя согласилась принцесса, – на картине Оцмара были изображены и Кукушонок, и трехлетний Юшенька. Так что ничего с ними произойти не может.

– У тебя наконец-то прорезывается королевская мудрость… Чего не скажешь о Пы. Из всей дружины… Ишь, гогочут в соседней бухте – должно быть, Харра можжевеловыми вениками потчуют, это я их научил… Так вот, должен констатировать, что уважаемый Пыметсу – самый лихой рубака, каких я только встречал на своем веку. Махать мечом он мастер, но шевельнуть мозгой… Одним словом, достойный наследник верховного судьи.

– Ну это единственное, в чем можно быть уверенным.

– Ты серьезно? – изумился командор.

– Конечно. Судья – это, в сущности, просто палач. Если король кого-то приговаривает к смерти, то осужденный получает меч и неограниченное время на поединок. Но дело в том, что верховный судья – это боец, не знающий поражения. Он непобедим.

– Ха! А нельзя ли пригласить его на какую-нибудь нейтральную территорию для небольшого показательного матча?

– Не шути, муж мой, любовь моя. С самых Темных Времен эта семья наследует должность, от которой, честно говоря, дурно пахнет. Но ни в одной летописи не отмечено, чтобы верховный судья проиграл хотя бы один бой.

– Знаешь, мне как-то расхотелось делать ставку на Пы.

– Да? А сколько предположительных созвездий мы насчитали? И помножь на количество звезд. Планеты, конечно, не у каждой… Ой, погоди-ка, погоди… Только сейчас мне пришло в голову, что ведь Иссабаст примчался на таком потрепанном корабле, что ясно и младенцу: тут козыри, указавшие ему созвездие, были ночные. А его предшественник, побывавший на сказочной планете Шоео, был облагодетельствован светлыми, дневными картами. Понимаешь? Из двух созвездий, пропавших из колоды, мы безошибочно выберем нужное.