Чародей с гитарой - Алан Дин Фостер

– Ты не понимаешь. – Она затылком ощущала на себе взгляд чародея. – И не поймешь, пока не увидишь, что будет. Этой тупой твари не хватит ума выдержать то, что нам предстоит увидеть. В панике она может погубить всех нас. Мы отпустим ее на свободу еще до Поляны.

Талея пожала плечами.

– Мне-то что. Как скажете, только ноги мои возражают. – И она слегка подстегнула змею.

Так миновало несколько дней. Поездка на юг складывалась приятно. Хищники боялись приближаться к огромной змее, и путешественники даже не выставляли караульщика на ночь.

Флорес Кинтера оказалась приятной спутницей, но любые попытки Джон-Тома к сближению отклоняла и, вызывая в нем явное недовольство, предпочитала радость удивительного путешествия его обществу.

– Я же мечтала всю жизнь об этом… С самого детства, – сказала она, усевшись рядом с Джон-Томом возле небольшого костра. Языки пламени плясали в ее ночных глазах, напоминая о кипении обсидиана в жерлах вулканов.

– Когда я была маленькой, Джон-Том, – лихорадочно говорила Флор, – я хотела быть мальчишкой, я хотела быть астронавтом, летать над полюсами вместе с Бэрдом, плавать в неисследованных просторах Тихого океана вместе с капитаном Куком. Я хотела стоять в рядах англичан под Ажинкуром, оказаться в Перу вместе с Писарро. Невзирая на пол этих особ, я хотела стать Амелией Эрхарт или Жанной Д’Арк.

– Да, пол не переменишь, – с сочувствием отозвался юноша. – Назад во времени тоже не переместишься, но астронавтом ты могла бы стать.

Она с грустью покачала головой.

– Одних амбиций для этого маловато, Джон-Том. Необходима наличность. Los cerebros.[18]Отваги у меня хватает, а вот остального… – Она поглядела на Джон-Тома и криво усмехнулась. – Есть и еще один недостаток – проклятое мое уродство, из-за которого я страдаю всю жизнь.

С неподдельным удивлением он поглядел на девушку, не зная, где может скрываться хотя бы крохотный недостаток.

– Не понимаю, Флор. Ты просто само великолепие…

– В этом и беда, Джон-Том. Я проклята красотой. Не пойми неправильно – я не рисуюсь и не хвастаю. Я долго привыкала к ней и пока притерпелась.

– У всякого свои трудности, – отозвался он без особого сочувствия.

Она поднялась и по-кошачьи заходила возле огня.

Талея неподалеку раздувала еще один костерок. Мадж мурлыкал скабрезную песенку про мыша из камыша, погнавшегося за птичкой-певичкой, но не добившегося ни шиша, развлекая в основном Пога. Удалившийся от всех Клотагорб размышлял, темнея холмиком в стороне от костра.

– Ты не понимаешь… Не можешь понять. Откуда тебе знать, каково быть прекрасным животным. Весь мир видит во мне только одно. Я пошла в группу скандирования потому, что меня попросили… – Она помедлила, поглядев на него через огонь. – Ты знаешь, какая у меня основная специальность?

– Театральное искусство, так?

– Актерский факультет. – Флорес грустно кивнула. – Никто не удивился. Ну, хорошо, игра мне дается легко, а значит, я могу побольше внимания уделить второй специальности. Я ж не знаю астрофизики… всякой нужной там математики, тензорного анализа, потому и занялась деловым администрированием. Скомбинировав обе специальности, можно прорваться к службе контактов с общественностью космической программы. Думаю, что иначе мне к космосу не подобраться. Меня никто не воспринимает всерьез.

– А я? – пробормотал юноша. Она пронзительно глянула на него.

– В самом деле? Я не в первый раз слышу такое. Неужели ты и в самом деле способен понять, что прячется за этим лицом и телом?

– Конечно. – Джон-Том надеялся, что голос его звучит достаточно убедительно. – Впрочем, не буду утверждать, что способен забыть про них.

– Никто, никто не может этого сделать! – Флор в отчаянии всплеснула руками. – Профессора, студенты… Что делать с этими вечными приглашениями на свидания?.. Как никого не задеть отказом?.. Да на занятиях показаться нельзя! А чего можно ожидать от профессора, если он смотрит только на твои tetas[19]и вовсе не думает о вопросе. Для тебя это красота. А для меня – уродство.

– Так что же, по-твоему, лучше родиться уродиной? Без волос и чтоб один глаз выше другого?

– Нет. – Раздражение уже оставляло девушку. – Конечно, нет. Только было бы лучше, если бы природа уделила мне все не в таком изобилии.

– Asi es la vida[20], – невозмутимо отвечал он.

– Si, es verdad.[21]– Она вновь опустилась на траву и скрестила ноги. – Я ничего не могу с этим поделать. Но здесь… – она показала на темный лес и свернувшуюся в кольцо змею, – здесь все иначе. Здесь мои рост и сила чего-то стоят, и для местных, лохматые они или нет, я – личность, а не просто объект для секса.

– Не заблуждайся, – предупредил ее Джон-Том. – Скажем, у дружка нашего Маджа явно отсутствуют моральные запреты на межвидовые сношения. И у прочих, кажется, тоже.

– Хорошо, но пока во мне здесь видят воина, пусть даже причиной мой рост, а не личность. Для начала сойдет.

Она откинулась на траву и мечтательно потянулась. Чресла Джон-Тома воспламенились. Должно быть, искры от костра виноваты.

– Здесь у меня появился хотя бы один шанс сделаться чем-то иным… Выйти за пределы, назначенные мне наследственностью. Все здесь так похоже на мои детские мечты о приключениях.

– Видишь ли, здесь убивают, – предостерег девушку Джон-Том. – Это не страна фей. Ошибешься – умрешь.

Флорес завернулась в плащ. Стояла теплая зимняя ночь, и одного плаща вполне хватало.

– Рискну. Хуже, чем в barrio, не будет. Спокойной ночи, Джон-Том. Давай-ка подумаем о Риме…

Он закидал землей костер, мечтая оказаться в Риме или в каком угодно знакомом месте. И ограничился словами:

– Спокойной ночи, Флор. Приятных сновидений. – А потом сам завернулся в плащ и попытался уснуть. Ночь была дивной, только Джон-Тому было не по себе.

* * *

Весь следующий день они то поднимались на горки, то спускались с них. Деревьев вокруг по-прежнему было много, только на высоких местах они стали пониже и разделяло их уже куда больше земли. Кое-где голый гранит говорил, что слой почвы сделался тоньше, хотя они по-прежнему ехали по лесу.

Вернулись гничии. Облако «едва-ли-есть» сгущалось вокруг путешественников, даже когда Джон-Том не тренькал на «гитаре».

Джон-Том рассказал Флор о гничиях. Уже сама идея восхитила девушку, и она часами пыталась усмотреть хоть одного. Талея недовольно ворчала, озабоченная избытком этих существ, однако Клотагорб ее беспокойства не разделял.