Отвага Соколов - Холли Лайл

Кейт вошла в комнату Аларисты; та сидела в кресле, в котором проводила теперь почти все свое время. Одеяло прикрывало ее тело, а голова запрокинулась назад. Она дремала. Сейчас Алариста совсем не была похожа на себя прежнюю: кожа ее сделалась тонкой, почти прозрачной; седые волосы поредели, ничем не напоминая ту густую рыжую гриву, что была у нее до того, как она отдала свою молодость Дугхаллу.

Кейт опустила ладони на плечи старой женщины и настолько отчетливо ощутила под кожей ее хрупкие кости, что едва не отдернула руку назад.

— Алариста! Алариста! Проснись. Пора.

Глаза на старушечьем лице медленно открылись — подернутые дымкой, тусклые, помертвевшие.

Алариста закашлялась и, поежившись, села прямо:

— Пора?

— Теперь я Сокол, — ответила, кивнув, Кейт.

Старуха улыбнулась, и улыбка на мгновение стерла возраст с ее лица.

— Катарре кайти гомбри; хай аллу ниш ? — так звучало ритуальное приветствие Соколов, произносимое на языке, целую тысячу лет хранившемся в тайне. «Сокол предлагает свои крылья, ты полетишь?» — говорило оно.

— Алла менчес, на гомбри, амби кайти камм, — ответила Кейт, немного помедлив, вспоминая правильный ответ. — Я согласна и за крылья Сокола готова отдать свое сердце.

— Кажется, именно этими словами мы обменялись с Хасмалем, когда впервые увидели друг друга, — сказала Алариста. — Они оставили на нас свою метку. Они преобразили нас. Сокол предлагает свои крылья, но за право летать нужно платить. — Она вновь закашлялась, наклонившись при этом вперед, губы ее посинели, а лицо потемнело так, что Кейт даже испугалась. Наконец Алариста распрямилась. — Так противно быть старой, это сущий ад. Ничто не работает, тело больше не повинуется, мне приходится даже заставлять себя дышать.

Кейт хотелось оставить Аларисту в покое, позволить ей вернуться ко сну. Но она не могла этого сделать. Дугхалл велел ей привести Аларисту прямо сейчас; он объяснил, что времени у них почти не осталось, что Зеркало Душ устало находиться в плену, что оно тревожится и ждет перемен и он уже ощущает, как оно начинает пробуждаться в своей подземной тюрьме, в самой нижней части Дома Галвеев.

Поэтому Кейт скрепя сердце подала Аларисте свою руку, и та, помедлив немного, поднялась и оперлась на нее. Они осторожно, не спеша шли по Дому. Алариста часто останавливалась, чтобы передохнуть, и Кейт приходилось ждать, старательно скрывая нетерпение и ужас, постепенно овладевавший ею. Старуха была слишком слаба, чтобы стать третьей в их зацбунде. Дугхалл подготовил заклинание, способное, по его мнению, вернуть Аларисте молодость, забрав ее у него, однако не решался прибегнуть к нему до тех пер, пока Зеркало Душ не будет уничтожено. Магическое умение Аларисты было иным, чем у него. И если Зеркало обладает собственной душой, которую им нужно будет отправить в Вуаль, пропустив через живую плоть — а Дугхалл был уверен в этом, — лишь он один мог совершить все необходимое. Алариста была на это не способна.

— После того как мы… закончим, — сказала Кейт, опасаясь упоминать Зеркало вслух, — Дугхалл собирается вернуть тебе твою молодость.

Алариста, согбенная и напряженная, медленно повернула голову к Кейт:

— Я отдала молодость по собственной воле. Ее не обязательно нужно возвращать назад.

— Он знает это. Но я думаю, что такая молодость не радует его. Он говорит, что лучше старость, чем чувство вины.

Алариста усмехнулась:

— Ну и дурак… или он уже забыл, какова старость. Я бы на его месте осталась молодой и уж как-нибудь справилась бы с совестью… но если он не хочет, я жаловаться не стану. — Она чихнула, задержала дыхание и добавила: — Быть может, молодость вернет мне память… я знаю, что у меня есть еще дело в этой жизни, но, несмотря на все усилия, не могу припомнить, какое именно.