Отважная - Холли Блэк

Вэл посмотрела на них, а потом на стену с пыльными занавесками.

– Прости меня, – сказала она.

Равус повернулся к ней, но девушка не стала дожидаться ответа. Она потянула занавески, срывая их, – и комнату залил свет. В воздухе заплясали пылинки.

– Что ты делаешь? – закричал Луис. Не отвечая ему, Вэл бросилась к следующему окну.

Равус приподнялся на локте. Его кожа уже стала серой. Он открыл рот, чтобы заговорить, но губы застыли, чуть приоткрывшись. Слова остались непроизнесенными. Он превратился в камень – в статую, созданную руками какого-то свихнувшегося скульптора, а размазанная кровь – в гравий.

Луис подбежал к Вэл, которая срывала остальные занавески.

– Ты с ума сошла?

– Нам нужно время, чтобы помешать Мабри! – крикнула в ответ Вэл. – Он не умрет, пока каменный. Он не умрет до сумерек!

Луис медленно кивнул.

– Я думал, что мог бы… Я не догадался про солнце.

– Равус сможет сам сплести диадему для Дэйва, когда придет в себя. Ведь ты его об этом просил, правда?

Вэл подняла меч Тэмсона, который так ярко сверкал в лучах солнца, что она не могла смотреть на него. Она держала рукоять обеими руками.

– Мы найдем Мабри и спасем обоих.

Луис отошел от нее на шаг.

– Я считал, что волшебные мечи не ломаются.

Вэл села на пол по-турецки, положив меч на колени. Под стеклом виднелась трещина, но когда она провела пальцами по поверхности, то та оказалась гладкой.

– Мабри сказала что-то насчет того, что она – агент Зимнего Двора.

– Двойной агент. – Луис задумчиво начал крутить большим и указательным пальцами шарик на верхней губе. – И она искала яд.

– Фейри в парке говорили, что Силариаль приходила и встречалась с Мабри. Они решили, что у Мабри имелись какие-то улики. А может, они заключили сделку?

– Договорились, что она кого-то отравит?

– Так, – проговорила Вэл. – Если Силариаль знала, что в отравлениях изгнанников Летнего Двора виновата Мабри, Мабри оказалась в ее власти. Чтобы спасти шкуру, ей пришлось бы сделать все, что бы Силариаль ни приказала. Даже вернуться к своему Двору и кого-то убить.

– Их отравил мой брат, да? – спросил Луис.

– Что?

– Дэйв работал для Мабри: он приносил фейри яд, чтобы казалось, будто в их смерти виновен Равус. А в качестве благодарности Дэйву она связала меня и держала у себя. Вот что ты имела в виду, когда говорила, что Силариаль виновата. Ты хотела сказать, что она всем руководила, но отравителем был кто-то другой.

– Я этого не говорила. Мы этого не знаем.

Луис поднял руку и начал перебирать косички. Вырвав несколько выбившихся волос, он стал молча накручивать их на пальцы.

– Я удивлена, что тебя это трогает, – огрызнулась Вэл, давая выход бессильному гневу. – Вот уж не думала, что ты сочтешь убийство фейри чем-то важным!

– Ты меня считала убийцей, да?

Луис отвернулся от нее.

Вэл понимала, что ведет себя жестоко, но слова слетали с губ словно живые, как пауки, червяки и жуки, спешившие вылезти из ее рта.

– Конечно считала. Все твои разговоры о том, что фейри опасные – а потом вдруг, ну надо же, их травят крысиным ядом! Если бы ты догадался, что Дэйв – отравитель, то что бы сделал? Стал бы его останавливать?

– Конечно стал бы! – отрезал Луис.

– А, перестань! Ты же ненавидишь фейри!

– Я их боюсь! – крикнул Луис, а потом глубоко вздохнул и заговорил ровным голосом. – У отца было Зрение, и это свело его с ума. Мама умерла. Брат в ступоре. А я в семнадцать – одноглазый бродяга. Страна фейри – это сплошной праздник.

– Ну, так открывай шампанское, – сказала Вэл, подойдя к нему так близко, что почувствовала жар его тела, и обвела рукой комнату. – Еще один из них мертв.

– Я совсем не то говорил. – Луис отвернулся от нее.

Яркий свет смывал с его лица все краски. Он подошел к телу Равуса, протянул руку, чтобы потрогать камень, и тут же отдернул ее, словно мог обжечься.

– Я просто не знаю, что мы можем сделать.

– Кого, по-твоему, должна отравить Мабри для Силариаль? Это наверняка кто-то из Зимнего Двора.

– Равус называл его Ночным.

Вэл прошла к карте, висевшей на стене в кабинете Равуса. Там, за пределами подробной схемы Нью-Йорка, далеко от булавок, отмечавших каждую смерть, были две черные метки: одна в глубине штата Нью-Йорк, вторая – в Нью-Джерси. Она прикоснулась к булавке, воткнутой в Джерси.

– Это здесь.

– Но кого? Мы в этом совершенно не разбираемся!

– Разве не там появился новый король? – спросила Вэл. – Мабри говорила что-то о середине зимы. Может быть, она должна была обеспечить именно его смерть?

– Может быть.

– Но даже если не он – это не имеет значения. Нам нужно только узнать, где она находится.

– Но людям не положено бывать при Дворах, особенно при Зимнем. Даже большинство фейри отказываются там появляться.

– Мы должны отправиться туда и забрать сердце Равуса. Если мы этого не сделаем, он умрет.

– И что мы будем делать? Явимся туда и попросим, чтобы нам его отдали?

– Более или менее, – ответила Вэл. Вставая, она увидела, что на полу рядом со стеблями асфодели и плодами шиповника лежит крошечный пузырек с наркотическим зельем. Она подняла его.

– А это зачем? – спросил Луис, хотя наверняка прекрасно знал ответ.

Вэл вспомнила Дэйва, но даже его образ с высохшей кожей и почерневшими губами не уменьшил ее жажды наркотика. Снадобье может ей понадобиться. Оно необходимо ей уже сейчас. Одна щепотка – и вся эта боль пройдет.

Но пока девушка запихнула пузырек в рюкзак, выудила оттуда обратные билеты, купленные несколько недель назад, и протянула их Луису.