Каменное сердце - Александр Прозоров

— С кем же я тогда целовалась? — сплюнула девушка. — С тобой?

— Они разные. Бескрылых мало — они обычно облик и меняют. Большинство размером с кошку, редко больше. Они с крыльями и нападают с воздуха. Иногда, кстати, и в дома залетают, если от топи родной не очень далеко. И болотника мы не встретили. Ну, он ладно, мог и полениться. Но болотницы?

— Может, они… того? Эти кочки, про которые ты не знал — может, они их выжили?

— Выжить крикс и болотниц? — вскинул брови Олег. — Хотя… Их же нет.

— Тоска, — вернула шамшер в ножны Роксалана. — Я мечтала, как выйду на берег, как упаду, раскинув руки, на травку. Вздохну со сладострастием. И не только вздохну. А тут чего? Пеньки и кусты вокруг. Присесть даже некуда. Где обещанная дорога?

— Тебе сказать, или сама догадаешься?

— Догадалась, — вздохнула девушка. — Ты был прав. Они все-таки чмошники.

— Каждый выживает, как умеет. — Олег выбрал пенек потолще, двумя ударами сделал сверху паз, потом еще один на пеньке подальше, кинул сверху тонкий стволик. — Присаживайтесь, леди. Или сразу назад пойдем?

Роксалана провела по коре пальцами, поднесла к глазам:

— Грязное-то какое! Нет, ты прав. Пошли обратно. Светает, или мне кажется?

— Светает. Но до завтрака должны успеть.

До кочевья они возвращались почти два часа. Без приключений и в этот раз не обошлось: два раза болотные люди кидались, раз пять — кошко-лягушки. Перед окном «кормушки» во мху неожиданно обнаружился паренек, сказавший, что его послали отвести их домой. Прихрамывая, он дошел до ровной полянки, уступил дорогу — но получил от Олега такого пинка, что летел аж до середины топкого окна и мгновенно ушел в него с головой. Но в целом путь оказался более-менее спокойным. Когда из-за далеких гор наконец выбралось солнце, болото и вовсе затихло, приходя в себя после бурной ночи.

А на берегу, судя по толпе, собралось все кочевье. И женщины, и дети, и мужи, и отроки. Женщины махали руками, дети визжали, парни то и дело выкрикивали свое: «Хок, хок!» Спокойствие сохраняли только старейшины — хозяева юрт, главы отдельных семей.

— Они прошли, прошли! Они вернулись! Хок чужеземцам, хок!

Как только кончики лыж коснулись берега, кочевники бросились к гостям, начали их подкидывать. И Олега, и Роксалану. Устав, опустили на землю — и давай обнимать, хватать за рукава, обещать вечную дружбу и даже побратимство.

— Лучше бы попить дали с дороги, — обмолвился Середин, и через считанные секунды ему протянули сразу пять полных кумыса крынок. Утолив жажду, он помахал старейшине: — Уважаемый Бий-Султун! Мы можем перемолвиться парой слов наедине?

— С большой радостью, уважаемый Олег, — приложил руку к груди кочевник. — Прошу, пройдем ко мне в дом, сядем у очага, вкусим холодного айрана и горячих лепешек. Прошу.

После шумной встречи за пологом теплой юрты показалось оглушающе тихо. Здесь еще тлели в очаге мелкие угольки, оставались неубранными постели на женской половине. Пожилая кочевница в туго повязанном коричневом платке и черном платье торопливо прятала в сундук какие-то тряпки. Видимо, подстилки с мужской половины или ночные рубахи.

— Курайли, накрой нам стол, — кивнул ей староста и указал Олегу на ковер возле очага. Вслед за гостем сел сам, недовольно глянул на Роксалану, что заняла место рядом с мужчинами, но промолчал. — Сегодня ты и твоя женщина совершили великий подвиг, уважаемый Олег. Вы прошли нашу вязь туда и обратно и не раз сражались с нежитью. Удивительно. Многие вступали в подобные схватки, но мало кто смог уцелеть. О сем чуде будут складывать легенды.

— Сказать тебе, отчего ты такой грустный, дорогой Бий-Султун? — предложил Середин. — Ты думаешь о том, что наш путь все равно не сможет повторить ни один смертный. Кочки же и криксы остались в болоте и продолжат свою охоту. Подвиги и слава — это все игрушки для детей. Хозяин думает о благе рода. Для вашей семьи было бы лучше, если бы они нас сожрали и остались сыты хотя бы до осени.

— Попей кумысу, уважаемый Олег, — предложил Бий-Султун, когда женщина поставила на ковер дощечку с пиалами. — Отведай сыра. У тебя была долгая ночь. Ты… вы… несомненно, проголодались.

Утверждения гостя он оспаривать не стал.

— Давай обсудим, дорогой Бий-Султун, какую награду я получу от вашего кочевья, если изведу всю нежить в ваших топях.

— За последние семь лет, чужеземец, болото убило четырех шаманов и чародеев, обещавших сделать то же самое.

— Ты кое о чем забыл, досточтимый, — улыбнулся ведун и пригубил кумыс. — Ты забыл, что я все же пережил эту ночь.

— Да, ты справился, — распрямился Бий-Султун. — Ты сделал то, во что все мы потеряли веру. Я решу так! Наше кочевье… Коли ты изведешь нежить и докажешь это, наше кочевье… Наше кочевье готово дать тебе в жены самую красивую из наших дочерей! Даже двух доч… — Заметив, как сузились глаза Роксаланы, а рука ее поползла к мечу, он осекся и тут же поправился: — Двух табунов… Два табуна самых лучших коней, лучшую юрту, самые прекрасные одежды, все, что пожелаешь!

— Боюсь, с табунами и юртами мне будет не управиться, — усмехнулся Олег. — Все обойдется вам намного дешевле. Сейчас мне нужна чистая одежда для меня и жены, место для ночлега, проводник, чтобы собрать нужные для зелья составляющие, и… И принесите сюда мои вещи. Мой плот привязан примерно на версту ниже водопоя. К сожалению, дело это не простое, и мне придется потратить не меньше десяти дней. Считая с того момента, как я найду одолень-траву.

— Одолень-траву? — подалась вперед Роксалана. — Разве она существует?

— Это белая лилия, не видевшая света солнца, — пояснил Середин. — Уверен, в реке или на каком-нибудь озерце ее удастся отыскать.

— Я велю принести вам одежду, колдун, — поднялся хозяин.

— Я не колдун, Бий-Султун, — покачал головой Середин. — Колдуны — это те, что магией своей прибыток получить желают. Себя поднять, других припугнуть, злобу свою черную на слабом сорвать. А я — так, ведаю кое-что в этом деле да пользуюсь, коли нужда заставит.

— Разве может существовать лилия, которая никогда не бывала на солнце? — шепотом спросила Роксалана.

— Сколько угодно, — так же шепотом ответил ведун. — До завтрашнего утра я соберу целый пучок. Важно собирать ее перед самым рассветом. Иначе зелье может не получиться.

В магии очень многое, кажущееся неофитам чем-то жутким или невероятным, на деле оказывается вполне простым и доступным. Лилии, которые никогда не видели солнца, банально растут по южным берегам водоемов и всегда находятся в тени. Плоть невинного младенца — это волоски, ногти или даже просто пот, и ничьей смерти тут не требуется. Белая кровь и святоярское зелье — всего лишь зверобой, собранный на рассвете или вечером, вампирий корень — багульник, способный от этого самого вампиризма исцелять. Цветок папоротника — это огонь, в котором нужно сжечь его засушенные листья. Борода папоротника — это его корень. Отличное, кстати, средство от ленточных глистов, домовой нежити и приворотной любви.