Шестирукий резидент - Александр Рудазов

– Я тебе позову! Я тебе так позову! Ты кто? Я тебя знаю? Я у нее всех знакомых знаю! У нас все знакомые общие! А ты кто? Я тебя не знаю!

Да уж, такой голос, как у меня, трудно не запомнить. Настолько жуткий хрип встречается нечасто…

– Слушай, парень, дай мне Машу, а? - предельно вежливо попросил я. - У меня к ней дело.

– Какое дело?! Я тебе рыло набью, ты понял? Ты где сейчас? У меня тут определитель стоит, я твой номер уже знаю! Жди гостей, урод!

– Да я вообще-то с сотового разговариваю…

– А, уже навонял! Я тебя все равно найду, понял?!

– Да чего меня искать? - равнодушно прохрипел я. - Вот он я, тут, за гаражом стою, в вашем дворе.

На том конце воцарилось молчание. Похоже, машин парень подошел к окну. Только ни хрена он там не увидит - тут темно, как в погребе.

– Я тебя не вижу! - не замедлил подтвердить мои мысли он. - Но я сейчас спущусь! Лучше беги, пока спускаюсь!

– Угу. Только пятки солидолом смажу, - ответил я гудкам в трубке.

Машин парень выскочил из подъезда ровно через полминуты. Явно мчался вниз через три ступеньки - всего лишь третий этаж, что там спускаться? Одеждой он себя не затруднил - выбежал прямо в домашней майке и шлепанцах. И с тяжелым столярным молотком…

Думаю, лет пять назад, когда я еще был человеком, этот верзила и в самом деле пришиб бы меня, как муху. Здоровый черт! Наверняка качается. И не на качелях, само собой.

Появившись в темном дворе, юный ревнивец выглядел самим воплощением праведного гнева. Этакий Зевс, готовящийся покарать дерзкого Иксиона. Аналогия понятна?

Только вот весь его пыл бесследно испарился, когда из тени выступил я - шестирукий демон Лэнга, новое воплощение Лаларту. Молоток выпал из ослабевшей руки, парень слабо икнул, попятился, едва не упав, а потом дико завопил и бросился наутек.

Вот и всегда так заканчивается.

Маша на меня разозлилась. Не просто разозлилась - взбеленилась. Оказалось, что это был ее самый перспективный вариант в плане личной жизни - из богатой семьи, учится в престижном универе, спортсмен, в чем-то там чемпион среди юниоров… А самое главное - влюблен в нее по уши, невзирая на все недостатки. В частности на тот, что он сам ей даром не нужен - юная интриганка планировала женить его на себе, поколбаситься три-четыре месяца на Средиземном море в свадебном путешествии, а потом развестись. Единственный нюанс, который она для себя еще твердо не решила - беременеть ли от него или не стоит. С одной стороны, матери с ребенком суд выдаст куда больший куш, чем просто разведенке. С другой, сын (или дочь) ей нужен еще меньше, чем муж. В общем, та еще штучка.

Конечно, об этом планируемом развитии событий парень, убежавший из дома в одних тапочках, понятия не имел. Я даже подумал, не догнать ли его, чтобы раскрыть глаза на «невесту». Потом решил, что мне он вряд ли поверит. Если вообще выслушает.

Разгневанная девушка минут пять швыряла в меня всем подряд - книгами, стаканами, мягкими игрушками, носками, подушками, тарелками и одной птичьей клеткой (без птиц). А я без особого напряжения все это ловил и выкидывал в окно. Реакция у меня такая, что я вполне могу поймать даже пулю.

– Ай, моя вазочка! - запоздало вскрикнула Маша, по невнимательности бросившая в меня дорогущую хрустальную вазу. Разумеется, я выкинул в окно и ее тоже. И при этом получил искреннее, по-настоящему садистское наслаждение. Демон я или не демон?

Демон.

– У вас дверь открыта, - зашел Марат. - А мне на голову тарелка упала.

Он вытряхнул из волос крохотные осколки фарфора и тупо уставился на царящий в кухне разгром. Я тоже оглядел получившийся бардак - чтобы видеть все пространство, даже не потребовалось поворачиваться. Мои три глаза дают обзор в двести семьдесят градусов.

И мне очень понравилось увиденное. Из всех предметов, что можно было запустить в свободный полет, уцелела только декоративная перечница. Непорядок.

– Ты что делаешь?! - завопила Маша, кидаясь к окну, в которое я выбросил перечницу.

Теперь порядок.

– Что это у вас вещи из окна падают? - осведомился Миша, просовывая нос в кухню. - Кстати, Машк, у тебя там дверь открыта.

– Знаю! - огрызнулась Маша.

– Машка, дура [цензура], ты какого [цензура] эту [цензура] из окна выкинула?! - вошел злющий Сева, сжимая в одной руке перечницу, а другой потирая шишку на затылке. - А дверь чего не закрываешь? Во дурища-то!

– Маш, у тебя там дверь была открыта, - почти вплотную с ним вошла Надя. - А под окном вещи не твои валяются? Я там такого милого медвежонка нашла - можно взять, а?

– Да хоть все забирай!

Послышался щелчок дверного замка - Юре единственному хватило разумения запереть за собой дверь. Он вошел, задумчиво вертя в руках помятую клетку.

– А почему?…

– Вещи под окном или открытая дверь? - устало уточнила Маша.

– Э-э-э… ну, дверь ты, наверное, просто закрыть забыла. А вот вещи…

– Это он их выбросил, - обвиняюще указала на меня хозяйка квартира.

– Вот урод! - хмыкнул Сева, копаясь в холодильнике. - [цензура], Машка, у тебя даже пива нет?

– А ну отдай, - отнял у него пакет молока я. - Перенервничал я тут с вами, хоть молочка выпью…

– Ты зачем мои стаканы выкинул?!

– А ты зачем в меня ими кидалась?

– А ты зачем Юрку выгнал?!

– Что? - удивился Юра.

– Не тебя, - отмахнулась Маша. - Алексеева Юрку.

– Это который с тобой?…

– Да, именно со мной!

– А зачем твой Юрка на меня с молотком пошел? Еще бы рогатину захватил! Я вам не косолапый мишка! И я ему, кстати, ничего даже не сделал - просто стоял и улыбался. Нельзя, что ли? И вообще - считайте это демонстрацией. Вам самим я вреда причинить не могу, но вот вашим вещам… Или, скажем, родственникам… Намек понятен?

– А если бы не эта дурацкая клятва, мы бы вас всех давно зарезали, - подал голос Рабан.

«Они тебя все равно не слышат», - скептично подумал я.

– А ты им озвучь.

– Угу. Иголки патефонные только наточу, и сразу.

– Что? - снова протупил Юра.

– Да это я так, своим мыслям. Держи свой плакатик, радуйся.

Когда я протянул студенту копию «Джоконды», он сначала просветлел лицом. Касаясь рамы произведения бессмертного Леонардо, его руки заметно дрожали. Но уже в следующую секунду до него дошло, что здесь что-то не так. Он перевернул картину и отупело уставился на ценник, который я заботливо пришпилил кусочком скотча.

– Это же репродукция… - пролепетал Юра.

– Конечно, - спокойно вскрыл еще один молочный пакет я. - Но ведь «Джоконда»?