Полигон - Руслан Мельников

Собственно, все, что рассказывал прежде Николай об Ирине, кибермаячке и рефлекс-программе, подтвердилось. Правдой все оказалось. Страшной и неприятной правдой. И что еще хуже – стало известно кое-что сверх рассказанного оргом. Что Ирина запрограммирована на уничтожение тех, кто рядом. В течение трехсот секунд после запуска поведенческой программы. Триста секунд – это пять минут. За это время можно завалить уйму народу. А компенсаторного воздействия чип-маяка больше нет. А есть какой-то окситоцин, активирующий искусственно внедренный алгоритм поведения. И есть какие-то внешние раздражающие факторы, провоцирующие самопроизвольный выброс этого долбаного окситоцина.

Ох, и влипла же ты, Ночка! Денис глубоко вздохнул. А вместе с тобой и остальные. Влипли.

Николай тоже умел быстро вычленять самое важное в незнакомом текстовом материале. И еще быстрее делать выводы. Орг оттолкнул Дениса, навис над Ириной:

– Что должно стать раздражающим импульсом? Что за окситоцин такой? Отвечай!

И снова – ни тени испуга в глазах Ирины. Девушка не боялась Волка. Ничуть. Для страха в ней попросту не оставалось места. Не отводя взгляда, Ночка ответила. Тихо. И честно.

– Не знаю.

* * *

Она стояла к ним спиной. Не плакала, не всхлипывала. Просто молчала и смотрела невидящими глазами на развал камуфлированных гробов. Выглядела Ночка совсем убитой. Не мудрено – узнать о себе такое… Понять, что ты – это уже не совсем ты, что где-то внутри тебя цепким паразитом засела чужая программа с неизвестным окситоциновым ключом. Скверное, наверное, ощущение, чего уж говорить.

– Николай, – Денис взглянул на орга. – Возможно, тебе известно больше, чем всем нам. Ты участвовал в проекте…

– Ты тоже, – напомнил орг. Голос его был хриплым и грубым, глаза – злыми. – Да, я кое-что знаю; да, я входил в команду управленцев «Мертвого рая». Но я не ученый, не исследователь. Поэтому я впервые слышу об этом долбаном окситоцине. Поэтому я понятия не имею, какой импульс должен заставить девчонку свернуть нам шеи. И поэтому же я считаю, что оставлять ее в живых – верное самоубийство.

– Окситоцин… – Юлька нахмурилась, – знакомое слово. Что-то из биохимии мозга. Я читала об этом на подкурсах в медуниверситете.

Оба они – и оператор, и орг – с надеждой посмотрели на Юлу.

– Ну, – взмолился Денис. – Что?

– Нет, – она покачала головой, – Извини, День, не помню. Давно все это было. В какой-то другой жизни.

«Провел! Провел нас Павел Алексеевич», – с тоской подумал Денис.

– И до чего же ловко Кожин все подстроил, – Юла словно читала его мысли. – Небось, заранее решил, кому достанется амнистия.

– Может быть, – пожал плечами Николай, – а может, и нет. В конце концов, какая разница. Вздернуть могли и Ирину, а вместо нее с нами был бы сейчас ваш Славка. Тоже хрен знает на что запрограммированный. Хотя нет… Кожину требовался надежный оператор для поддержки эвакуации силами «рабочего материала». Надежный – значит, опытный и мертвый. Мертвые – они всегда надежнее живых.

Орг выглядел совсем уж недобро. Правая рука Николая потянулась к заточке. Даже так? Без помощи «Вурдалака»? Без расстрела? Неужели группировщик настолько ненавидит и боится Ночку, что готов собственноручно раскромсать ее на куски? Еще один маньяк сумасшедшего города?

– Николай, ты же помнишь наш уговор… – Денис уже не сидел за компом – стоял на ногах.

– Заткнись, – рыкнул Волк, – все зашло слишком далеко. Доказательства тому ты видел сам.

– Но Ирина пока не причинила нам вреда.

– Пока – нет. Но она – мина замедленного действия. И ни ты, ни я не знаем, когда она рванет. Мы должны избавиться от девчонки. Сейчас. Немедленно. И не пытайся меня остановить. Тебе это не удастся.

– Уверен?

Денис схватил Славкино кресло, поднял над головой. И над работающим монитором. Кресло было тяжелым. Монитор – хрупким.

– Ты чего, День? – Юла растерянно хлопала глазами.

– Прекрати! – потребовал Николай.

– И не подумаю, – выдохнул Денис.

По лицу орга расплывались красные кляксы. Николай шагнул к Денису. Автомат – за спину, в руках – заточка. Да, простые расстрелы сегодня не светят никому.

– Не надо, Коля! – взвизгнула Юлька.

Даже попыталась встать между ними. И отлетела к стеклянной перегородке от небрежного толчка.

– Парень, ты очень хочешь умереть? – орг дышал тяжело.

И крепко-крепко сжимал заточку.

– Совсем нет. Да и ты сам не заинтересован в этом. С кем ты останешься, выпустив мне кишки. С бьющейся в истерике Юлой? И много ли проку будет от ее «рабочего материала»? А твой жмур… Ты же едва управляешься с ним. Кем бы ты там ни был раньше, но ты не оператор, пахан-Колян. Без меня вам едва ли удастся остановить Караван. Так что я тебе нужен живым. Живым и готовым к работе. К добровольной работе. А такого меня ты получишь лишь в том случае, если Ирина тоже останется жить. Этот нюанс, по-моему, уже оговаривался.

– Дур-р-рак ты, следила. Ну да ладно, опусти кресло, а то еще уронишь ненароком. Будет жить эта периметровская стерва.

Николай сунул заточку за пояс. Денис осторожно поставил кресло на пол. Предупредил:

– Только я того… кулаком по монитору шарахнуть всегда успею. И если Ирина умрет…

– Я же сказал – будет жить. Вот только… Мы ее арестуем. Мера, так сказать, пресечения… Содержание под…

– Что?

– …крышкой.

Все произошло стремительно. Рывок, захват… Орг цапнул Ирину и уже тащит трепыхающуюся жертву к… К камуфлированным гробам тащит!

– Стой! Ка-ко-го…?!

Николай его не слушал. Пинком сбил крышку с пустого ящика, бросил Ночку в открывшуюся тару для перевозки «рабочего материала». Навалился сверху. Прохрипел:

– Самое место для зомби!

– Я живая, козел! – послышалось в ответ. Ночка билась внутри, подтянутая крышка не желала закрываться. – Выпусти меня! Сейчас же.

– А зомби у нас нынче все живые, – оскалился орг. – Чересчур живые. Так что поживи пока здесь. И приятных тебе импульсов… Мля!

Щелкнул на пятнистом серо-зеленом боке армейского контейнера замок.

– Ты… что ты… – Денис задыхался от возмущения.

– Ничего страшного, я просто нас обезопасил, – орг невозмутимо отряхнул руки. – По мере возможностей. Твоя Ночка жива, но временно находится под арестом. И помешать нам, когда начнутся разборки с Караваном, уже не сможет. Условия договора соблюдены, не так ли?

Денис хотел что-то сказать. Или выругаться. Не успел. Ни того, ни другого.

От неожиданного тонкого пронзительного писка вздрогнули все. Пищали встроенные колонки операторского компьютера. В углу экрана мигала иконка коммуникации.