Потерявшиеся в мирах - Валентина Ульянова

Утром Сташа, разбудив Асю, сказала:

— Госпожа, княжна Ивилика сегодня больна, она не покинет своих покоев. Но будет ждать тебя и твоего друга у себя, сразу после завтрака. Мне приказано тебя проводить.

— Хорошо, — кивнула девочка, — я тебя позову, когда буду готова. А часто княжна так болеет?

Сташа горестно кивнула и неожиданно горячо воскликнула:

— Последнее время часто, а раньше… никогда не бывало с ней такого!

— Что ты имеешь в виду? Это с чем-то связано? — насторожилась Ася.

Служанка отчего-то смутилась и залилась румянцем:

— Госпожа, простите, я ничего не имела в виду! Никого! Так я буду ждать звонка! — и она поторопилась исчезнуть.

«Никого!» — мысленно повторила Ася. Сташа явно чего-то не договаривала, и явно боялась. Видимо, Ивилика страдала не от простого недомогания… «Ничего, — попыталась успокоить себя девочка, — Бог даст, постепенно разберёмся. Не всё сразу! Пока понятно, что кого-то винят в болезни княжны, и, как видно, кого-то влиятельного при дворе…»

Покои Ивилики находились в южной части замка на третьем этаже. Ася с удовольствием отметила, что начинает понемногу ориентироваться в путаных переходах. Сергей ожидал её в приёмной у двери, завешенной лазоревым бархатом.

Они постучались и вошли. В полутёмной комнате всё казалось голубоватым из-за плотно закрытых синими занавесками окон. Маленькая княжна полулежала на изразцовой лежанке с больным и тоскливым выражением бледного, осунувшегося лица, укрытая до пояса шёлковым стёганым одеялом. Распущенные русые кудри её разметались по голубой подушке. Возле неё стоял огорчённый, ещё более, чем накануне, сгорбленный лекарь Дрофа.

— Оставь меня, Дрофа! Иди! — тусклым, капризным голосом говорила княжна. — Вот, мои гости развлекут меня.

— Я буду в приёмной палате, госпожа! — с грустью подчинился ей врач и удалился, неслышно ступая.

Ребята приблизились к Ивилике.

— Что с тобой? — участливо спросила Ася. — Что-то болит?

— Ну конечно, что-то болит! — капризно поморщилась та. — А то бы валялась я здесь… Я плохо спала… Это бывает… в последнее время… Эти сны! — громко, с ненавистью воскликнула вдруг она, но сейчас же поморщилась от боли и снова заговорила тихо: — голова раскалывается от них… Садитесь!

Друзья сели возле неё на деревянные кресла с синими мягкими подушками.

— У вас во дворце всё синее? — попытался отвлечь её мысли от боли Сергей.

— Лазоревое, — тихо выговорила Ивилика, точно в полузабытьи, прикрыв глаза. — Да, почти всё… Это же цвета нашего герба… И где-то оно, Лазурное озеро… Никто не знает! А как бы оно нам помогло, и мне, и Зелерине, и брату… Иногда мне так плохо, что я хочу уйти за двери сна и не вернуться… Там, говорят, дрёма, покой… Рута там не страдала… Вот и Зелерине лучше, чем мне… Видно, прав мой брат — проклят наш род!..

— Прости, госпожа, — тихонько проговорила Ася, — мы не понимаем тебя. О каких дверях сна ты говоришь? Кто такая Рута?

Ивилика приоткрыла больные глаза:

— Вы не знаете?! А гербы носите! Эх, вы!.. — воскликнула, было, она, но на её обычную задиристость у неё сегодня не было сил, и она, вновь опустив ресницы, велела глухим, невыразительным голосом: — Так позовите Радко, пусть он прочитает вам наше семейное предание. И я отвлекусь…

Радко явился минут через пять, свежий и радостный, почтительно поклонился сначала княжне, потом — ребятам, встал перед лежанкой княжны, развернул тоненький свиток и нараспев начал читать…