Атлантия - Элли Каунди

Но откуда они узнали?

Неужели Невио каким-то образом сумел меня вычислить?

Или я сама себя чем-то выдала? Кто-то заметил, как соскользнул саван, или увидел, как я двигаюсь?

Мне хочется натянуть саван обратно, но я не могу так рисковать. Вдруг шлюз закрыли по какой-то другой причине. Может, это вовсе даже не из-за меня.

Опускаясь вниз, я вижу, как потоки воды, закручиваясь, устремляются к полу. Моя голова раскачивается, и вода попадает в маску. Похоже, я недостаточно плотно ее надела. Я начинаю захлебываться, мое тело конвульсивно дергается. Мне нечем дышать, и я слишком резко двигаюсь. Дотягиваюсь рукой под саваном до маски, пытаюсь все исправить и по-прежнему еще надеюсь, что никто этого не заметит.

Вода уходит, я оказываюсь на полу шлюзовой камеры. Лежу неподвижно, словно труп.

У меня даже не получилось подняться к выходу.

Несколько долгих минут я лежу среди замотанных в саваны мертвых тел и стараюсь не сделать глубокий вдох или выдох. Я заставляю себя не дрожать от холода и слушаю, как последняя вода уходит через пол шлюзовой камеры.

Стражи порядка сразу препровождают меня в изолятор. Это маленькая комнатка с черным стеклом в окне, со столом и двумя стульями. Больше здесь ничего нет. Но стулья очень красивые, из дерева, резные – это настоящее сокровище из мира Наверху. Кому нужна такая мебель в изоляторе?

Воздух из вентиляции поступает просто ледяной, но мне все равно не дали никакой одежды. Я стою в центре комнаты вся мокрая в своем гидрокостюме и дрожу от холода.

«Я жива, – думаю я, – и меня поймали».

В комнату входит Майра, за ней из коридора врывается поток теплого воздуха.

Сейчас тетя выглядит совсем не так, как в нашу последнюю встречу. Тогда Майра была такая измотанная, что казалось, ей плевать на свою внешность. А сейчас она выглядит очень ухоженно. Волосы заплетены почти как у нас с Бэй в тот день в храме и перевязаны лентой из коричневого бархата. Одежда тщательно выглажена, ни единой морщинки.

– Сделайте в комнате нормальную температуру и принесите девочке сухую одежду. И побыстрее, – приказывает Майра охранникам своим выразительным и очень опасным голосом.

Потом она поворачивается ко мне:

– Рио, меня специально послали поговорить с тобой. Садись.

Я остаюсь стоять. Во-первых, не собираюсь ей подчиняться. А во-вторых, боюсь испортить старинное дерево, из которого сделан стул. Соленая вода может его повредить.

– Члены Совета собирались допросить тебя, – начинает Майра. – Они хотели узнать, почему ты пыталась бежать через шлюзы. Я сказала, что в этом нет необходимости. Что ты просто очень скучала по сестре, вот и решилась на такую глупость.

Я молчу.

– Что-то ты совсем притихла, Рио, – замечает Майра. – Не хочешь нам ничего рассказать? – Она показывает на затемненное окно в конце комнаты.

Интересно, сколько людей нас слушает?

Я знаю, к чему меня подводит Майра.

Не уверена, что слышу это в ее голосе или вижу в глазах, но я знаю. Она не приказывает, она меня просит.

Тетя хочет, чтобы я сказала, что я – сирена.

Чтобы я призналась прямо сейчас, стоя перед нею и перед теми людьми, которые наблюдают за нами сквозь черное стекло. Майра хочет, чтобы я себя выдала, хотя до этого постоянно твердила, что я не должна растрачивать понапрасну свой голос.

В дверях появляется охранник. Он принес одежду: рубашку, брюки, белье, носки. Все сухое. Я так замерзла, что у меня даже зубы стучат, и хочу поскорее переодеться. И еще охранник принес одеяло. Майра берет одеяло и, как ширмой, закрывает меня им от окна.

– Давай переодевайся, – командует тетя.

Одно дело не подчиниться Майре, когда та предложила мне сесть. И совсем другое сейчас. Мне так холодно, что я не спорю и быстро, как только могу, надеваю белье, потом – брюки и рубашку. Окоченевшие пальцы с трудом справляются с пуговицами.