Дело о неприкаянной душе - Сергей Садов

– Отлично, – мысленно сообщил я. – Все вижу и слышу.

– Тогда я пошла, – так же мысленно отозвалась Альена. Я уловил в ее мыслях тревогу. Даже не тревогу, а страх. Разобраться в его причине было не сложно.

– Альена, – позвал я.

– Да?

– Я просто хотел сказать… я ничего не смотрел. Честно. Я сразу заблокировался.

Врать при слиянии было невозможно. Я почувствовал, как девочка облегченно вздохнула и расслабилась.

– Спасибо, Эзергиль.

Уже уверенно Альена поднялась по ступеням и вошла в церковь. Алешу я увидел сразу. Он несколько неловко топтался у иконостаса и опасливо поглядывал в сторону священника. Альена, не забыв накинуть морок, приблизилась к нему.

– Как ты думаешь, мне стоит ему помочь?

– Посмотри на священника. Хочу его понять.

Альена выполнила мою просьбу, и я около двух минут разглядывал бородатую личность в рясе.

– Даже не знаю. Ничего не могу понять.

– Ладно, тогда я дам мальчику немного уверенности в себе. В этом месте я многое могу.

Альена подошла к мальчику и протянула руку над его головой. Над Альеной вспыхнул нимб. И словно солнечное тепло разлилось по церкви. Трое людей, что оказались в этот момент в церкви, вдруг вздрогнули и разом повернули головы в сторону Альены, словно могли ее видеть.

Алеша тоже вздрогнул. Потом, поджав губы, решительно направился к священнику.

– Я могу с вами поговорить? – несмело поинтересовался он.

– Да, сын мой. – По тому тону, которым произнес эти слова священник, я моментально понял, что толку не будет. Похоже, этому священнику уже все надоело, и возиться с «глупостями» ребенка он не будет.

– Мне… мне нужна помощь. Я не знаю, к кому обратиться…

– Так что случилось? – несколько раздраженно поинтересовался священник.

– Дело в том… Дело в том, что я продал душу черту.

Священник устало взглянул на мальчика, который с отчаянной надеждой смотрел на него.

– Слушай, если ты считаешь, что сейчас самое время для шуток…

Надежда в глазах мальчишки вмиг потухла.

– Я пойду, – обреченно сказал он. Развернулся и неторопливо двинулся к выходу. Потом вдруг сорвался с места и побежал, рукавом вытирая слезы. Священник пожал плечами и занялся прерванными делами.

Альена вышла из церкви, и я тут же покинул ее сознание. Минуту мне потребовалась, чтобы прийти в себя. А тут подошла и Альена.

– Шаг вперед и два назад, – устало заметила она.

Я же кипел праведным негодованием.

– Ну, погоди, святоша, – шипел я. – Некогда ему, видите ли! Не нашел время выслушать того, кто нуждался в помощи! Я уж приготовлю для тебя поленья! Чтоб жарче горели.

Альена покосилась на меня.

– А смысл?

– В следующей жизни он, может быть, будет более чутким, – парировал я. – Если кто-то идет в целители душ, то требования к такому человеку гораздо выше, чем к любому другому. И суд над ними строже. А если он был не уверен, что готов к такому, то лучше бы на печи сидел! Своим равнодушием он наносит окружающим больше вреда, чем сотня преступников!

Альена пожала плечами.

– Что нам теперь говорить? Надо думать, как исправить тот вред, что нанес этот… человек.

– Надо. Но поленья я специально для него выберу. И лично подложу, когда попадет к нам. А делать нечего. Сегодня Алеше как никогда потребуется чья-то помощь. Думаю, настала твоя очередь. Ангелы на страже в вечной борьбе с коварными чертями. Ты сумеешь.

Девочка невесело усмехнулась. Потом посмотрела на церковь. Вдруг она нахмурилась и подняла руку.

– Тот, кто берется исцелять души других людей, должен быть терпелив со всеми, кто бы ни обратился за помощью! – не очень громко возвестила она. Не громко, но, казалось, ее слышали все. Не ушами, а душой. Ее слова словно проникали в души людей. – Тот, кто позволяет за мелкими делами не разглядеть чужой боли, не достоин столь высокого звания и такой высокой ответственности. Я лишаю это место благословления до тех пор, пока тот, кто провинился, не исправит свою оплошность. Я сказала!

И тотчас все изменилось. Если раньше от храма веяло силой и какой-то странной красотой, то теперь он казался запущенным. Даже купола поблекли. Исчезла и та сила, что исходила от храма. Не веря своим чувствам, я молча взирал на все это. Потом медленно поднялся по ступеням. Открыл дверь и вошел внутрь. Я вошел в церковь!!! Первоначально я даже не поверил, что нахожусь внутри. Такого просто не может быть! В иконостасе слегка поблекли иконы. Даже горевшие перед ними свечи потухли. Ругающийся сквозь зубы священник безуспешно пытался их разжечь. Я молча подошел к нему и встал рядом. Вот он зажигал спичку, подносил к фитилю. Свеча загоралась, но стоило спичку убрать, как она немедленно гасла. Священник сердито покосился на меня, но промолчал. Рядом со мной встала Альена.

– Не пытайтесь, – тихо посоветовала Альена.

– Что? – повернулся к ней священник.

– Я говорю, не пытайтесь их зажечь. Это не удастся. Сегодня вы совершили большой проступок, отказав в помощи тому, кто в ней сильно нуждался. Вы толкнули мальчика на путь Зла. Теперь вытащить его с этого пути будет гораздо сложнее. Вы совершили большое преступление для целителя душ. Вы равнодушны и самовлюбленны. Вы проводите крестины за деньги. Для вас ваши одежды всего лишь путь к богатству. Отныне я лишаю вас права называться священником. Вас больше не примет ни один храм. Что будет дальше, зависит только от вас.

Альена развернулась и направилась к выходу.

– Да ты… – начал было говорить священник и замолчал, поскольку обнаружил, что разговаривает с пустотой. Он растерянно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

– По большему счету она права. И даже от меня вы не дождетесь сочувствия. Прощайте. – Я помахал ему рукой и медленно растаял в воздухе. Священник вытер испарину со лба. Потом начал озираться по сторонам. Однако в церкви он был один. Вернее, ему казалось, что он один. Я еще немного понаблюдал за ним и направился к выходу.

– Я и не знал, что ты подобное можешь.

Альена тоскливо посмотрела на меня.

– Могу. Но я не имела права делать такое. Я же еще не полноправный ангел. Я превысила свои полномочия.

– Ерунда. Я бы сделал все гораздо жестче. Ты еще мягко с ним поступила, с этим индюком. Он нам всю работу испортил.

– А тебя, кроме работы, больше ничего не волнует, да?!! Например, судьба этого ребенка?!!

Я равнодушно покачал головой.

– Меня волнует мой зачет по практике и мои пятьсот монет в случае успеха. Почему меня еще что-то должно волновать?

– Ты бесчувственный, наглый…