Шагнуть в неизвестность - Юрий Иванович

Пока мы шли по коридорам, переходили двор с ристалищем, на котором тренировался десяток воинов, и поднимались на стену, Леонид не выдержал и таки прошелся несколько раз по моей ненасытности, торчащему животу и ногам, не влезающим из-за опухлости в обувь. По его словам выходило, что это я от ожирения пухнуть начал, и надо будет меня сегодня же выгнать на ристалище.

Смеялись мы вдвоем в полный голос; глядя на нас, и врач стал подхихикивать, а потом и на вопрос решился дружеским тоном:

— У тебя болезнь кишечного тракта? Ничего не переваривается?

— Да нет вроде. Это у меня из-за последних событий такой аппетит прорезался. Нервы, видимо, лечить надо.

Кажется, в этом мире о такой болезни еще не знали, но Кайдан все равно успокоил с профессиональным сочувствием:

— За год у тебя все болезни излечатся.

— Кстати, расскажи, как ты себя первый год чувствовал? — догадался я спросить, уже поднявшись на стену.

— Ну, не скажу, что хорошо. Да как и все остальные, чего тут скрывать… — Доктор замялся от неприятных воспоминаний, — Тоже, как и у всех, жуткая худоба была первые три лутеня, с большим трудом буквально заставлял себя съедать хотя бы половину дневного рациона. Худее стал раза в два, чем был. Частенько в обмороки падал. И лишь на пятый лутень стал хоть жизни немного радоваться, и чуток аппетита прибавилось. Последние три лутеня года вообще прошли замечательно: набрал прежний вес, стал много двигаться, усилилась выносливость. Зрение тоже тогда восстановилось до прежнего уровня.

Он еще что-то там перечислял, уставившись со стены в пространство перед собой, но барон Лев Копперфилд уже отчаянно мотал головой.

— Слышь, Цезарь! — воскликнул он, когда Кайдан сделал паузу в перечислении пропавших болячек, — Ты, конечно, глотай свой шит сколько угодно, но потом сразу же отправляемся в Ледовое. Что-то мне культ храма Светоча нравится несравненно больше.

Честно говоря, и я уже стал подумывать об альтернативе своего выздоровления. Мало того, настолько смалодушничал, что даже мысли в голове промелькнули: «С другой стороны, мне и так неплохо живется. Даже Мансана ко мне отнеслась как к полноценному мужчине. Так почему бы и дальше так не продолжать жить? Тем более что талант художника У меня есть, наглость барона-самозванца в наличии, аппетит терять ну никак не хочется, да и вообще по жизни мне везет. Вон, даже волшебного угря поймал играючи. Может, и так проживу?»

С такими размышлениями мы обошли по верхней кромке стены весь форт и приблизились к центральному донжону с другой стороны. Как это ни странно, но обороняющимся, несмотря на весь теоретический запас знаний на эту тему в Интернете, мы помочь ничем не могли. Все у них было: постоянно подогреваемая смола, камни, луки, стрелы, внушительные и тяжелые алебарды. Копий и жердей для отталкивания осадных лестниц тоже хватало. Другой вопрос, что стена возвышалась всего на пятнадцать метров, число защитников было не безгранично и у них не было арбалетов. Наши два пока в счет не шли, да и заговаривать о них было слишком рано. Вряд ли и в местной кузне быстро соорудят нечто подобное из подручных средств. Это только в сказках герой, добравшись до молота с наковальней, выходит наружу через два часа с готовым арбалетом и начинает всех косить магическими очередями из реактивных болтов.

Кстати, воспоминание о болтах, два из которых лежали у меня в кармане, заставили побеспокоиться о боезапасе. Уж такие простейшие загогулины опытные кузнецы могут помаленьку ковать и ковать. Много они вряд ли сделают, но даже десяток в наших обстоятельствах может пригодиться. Но про кузню я спросить не успел: заиграл горн и лучники встали под небольшие каменные козырьки с приготовленными луками.

— Опять летят, гниды! — не сдержал рыка комендант форта, — В одно и то же время, разведчики проклятые! Высматривают, сколько наших от потравы вымерло, — и, перегнувшись со стены на внутренний двор, крикнул: — Всем посторонним — в помещения!

— Как бы опять чего сыпать не начали, — сомневался доктор, — Хоть и все прикрыто и закупорено, но бойцы все на виду.

— Пусть сыплют! Ветер приличный, все снесет, — возразил Трофим Осмолов и стал подталкивать нас в донжон, — Лучше там переждите, а то порой эти твари и камнями бросаются.