Колечко взбалмошной богини. Прыжок в неизвестность - Александра Черчень

— А ну прекрати истерику! И хватит уже мельтешить перед глазами! — рявкнула я. — Не выспался — так ляг и поспи! Только сначала еды нам принеси. Мы даже сготовить можем, только дай что.

Со второго раза крик подействовал. Фауст остановился, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и, что-то для себя решив, вышел наружу.

Кстати, судя по сквознячку, потянувшему из приоткрытой двери, погодка не ахти какая. Блин, надо было и про одежду ему сказать. Замерзну ведь. Или придется не показывать носу из дома…

Вернулся Фауст минут через десять, волоча в руках корзину какой-то снеди, а еще стопку тряпья. Ооо, это мне?

А дальше я готова была плясать от счастья, потому что это действительно оказалось мне. И это была одежда. А блондин-то реабилитируется потихонечку. Вон, даже без подсказок притащил во что нарядиться. Среди вороха одежды даже нашлись подходящие штанишки из плотной ткани и даже моего размера. Да и Стаське кое-что перепало.

Мы с сестренкой забурились в соседнюю комнату, переоделись и счастливые вышли к столу, за которым Фауст уже вовсю нарезал сыр и колечко колбасы.

А с волосами он так ничего и не сделал. Более того, на конце одной из прядей болтался запутавшийся зубец от расчески.

Я, без всякой задней мысли, подкралась к фениксу и попыталась выпутать деревянную щепку.

— Не надо, не трогай! — тут же воспротивился блондин и попытался увернуться от моих рук.

— Да ничего я не сделаю с твоими волосами. Что ж ты бешеный такой? — в свою очередь, возмутилась я, твердо вознамерившись помочь несчастному. И не важно, что он против. Должна же я отблагодарить за одежку.

— Я просто не люблю, когда моими волосами занимается кто-то посторонний!

— А кто ж тогда ими занимается? Или у тебя личный доверенный парикмахер всегда наготове? — усмехнулась я.

— Нет, я просто мою их специальным средством, и они не путаются, — пояснил мужчина.

— Извини, дорогуша, боюсь, что специального средства я тебе тут не найду. Так что постой смирно минуточку.

Короче, с боем, но я все же переупрямила феникса и освободила его шевелюру от противного зубца. И даже волосы почти не гладила, хотя очень хотелось. Помню, какие они шелковистые у Фрайо. Но лишний раз злить Фауста не хотелось. И так нервный.

Дальше был завтрак. Мне, как больной, все же уступили табуреточку, и я, поудобнее примостив пятую точку, с аппетитом жевала колбасу, хоть та была и не такая вкусная, как наша московская, но моему голодному брюху было все равно.

— Я ночью птичку в город послал, — расправившись с завтраком, сообщил Фауст. — За нами должны прислать экипаж. Так что надолго мы тут не задержимся.

— Птичку? — удивилась я. — У вас тут что, «голубиная почта»?

— При чем тут голуби? Я курьера послал.

— Погоди, так курьера или птичку? — запуталась я.

— Курьер — это и есть птичка. — И, заметив негодование на моем лице, пояснил: — Вид так называется. Эти птички используют особые энергетические потоки в воздухе, благодаря чему могут легко переноситься на дальние расстояния. Потому и письма с ними доходят очень быстро.

— Интересно… А как они узнают, куда лететь?

— Приучены. У каждого курьера свои две точки, между которыми он курсирует. У нас в каждом городе и мало-мальски приличном населенном пункте функционирует служба доставки.

— Но это же неудобно. Вдруг письмо важное кто-то перехватит и прочтет.

Фауст на это лишь усмехнулся.

— Если кому-то требуется конфиденциальная отправка писем, он заводит дома собственных курьеров. В нашем родовом замке их около двенадцати…

— Ты в замке живешь? — ахнула Стаська.

— Скоро сами увидите. — Фауст кивнул и легонько улыбнулся. А потом, поразмыслив, вдруг спросил: — Так я не понял, вы отправляете почту с голубями?

— Нет, что ты, — отмахнулась я. — Это прошлый век. Нет, даже позапрошлый или позапозапрошлый. Короче, древность. Мы электронной почтой пользуемся. Это еще быстрее, чем ваши птички-курьеры.

Дальнейшие полчаса посвятили просвещению. И, что самое приятное, просвещали мы Фауста — когда еще удалось бы построить из себя умную, — в подробностях рассказывая ему об особенностях работы электронной почты, Всемирной паутины и других высоких технологий.

Мужчина слушал внимательно. Изредка комментировал и задавал уточняющие вопросы. Причем отнюдь не тупые, как я ожидала. Хоть столь развитых технологий в этом мире и не было, но суть феникс уловил и даже дал зарок побеседовать на тему мгновенной доставки писем со своим знакомым магом-практиком. Сам, я так поняла, он в этой области был не особо силен.

В общем, какое-то время за столом властвовала полная идиллия. Видимо, верна народная примета, что на сытый желудок люди добреют. Однако временное перемирие все же подошло к концу. И закончилось оно в тот момент, когда Фауст вспомнил про свой кинжал.

Мне, хоть и нехотя, но пришлось сообщить о его потере, на что мужчина витиевато выругался и поспешил обвинить меня чуть ли не во всех смертных грехах разом.

— Твою мать, Люба! Ничего нельзя тебе доверить! — Фауст вновь метался по помещению, не зная, то ли ему за голову хвататься, то ли за мое горло.

— А я и не просила доверять мне свой кинжал. Ты сам дал! — нашла, чем ответить обвинителю.

— Да помню я, что дал! Троллья башка! А ты мне сразу сказать не могла, что потеряла? Когда мы еще в лесу были?

— Я не вспомнила, — виновато пожала плечами. — Ты, между прочим, тоже не вспомнил! Так что мы с тобой на пару склеротики.

Фауст промолчал. Видно, нечего было на это ответить. Потом подошел к столу, облокотился на него, согнувшись в три погибели, и с тяжким вздохом уронил лицо в ладойи.

— Фауст, ну прости… — все же попыталась извиниться я, понимая, что действительно виновата.

— Да я сам дурак. Не надо было его тебе давать. Все равно бы воспользоваться не смогла.

— А он что, такой ценный был? — наивно предположила я, до конца пока не понимая, почему мужчина так убивается. А вдруг реликвия. Переходит из поколения в поколение, и все такое…

— Да дело не в ценности. На клинке есть знак рода, а это значит, что если его найдут, то сразу узнают, кто замешан в вашем побеге.

— Эммм. Погоди, но ведь лорд Синдар тебя в лицо видел…

— Но знакомы-то мы с ним не были. Он, конечно, понял, что я феникс, но пока бы проработал варианты, пока бы нашел… Да и доказательств у него против нас бы не нашлось. Ни улик, ни свидетелей. А теперь…

— Да ладно. Ты ж ничего такого не сделал, за что можно наказать. Нас не похищал — мы добровольно с тобой ушли — силу тоже не применял. А вот то, что этот остроухий учинил…

— Люба! — перебил меня феникс. — Я вторгся в чужие владения. И не чьи-нибудь, а главы рода Бирюзы. Кроме того, мы его хорошенько приложили по темечку и связали. Это серьезная провинность. Минимум, что мне грозит — это пятно на репутации рода.