Арабские сны - Ирина Лакина

— Ты обещала мне, что наша любовь не узнает яда ревности, поэтому я скажу тебе, кто она, — сжалился он, — эта девушка — Элена. И раз уж вы подруги, то не станете портить дружбу женскими склоками, так ведь?

— Я очень рада за нее, — я изо всех сил старалась скрыть в голосе ярость, рвущуюся наружу из моей груди, — ты можешь быть спокоен. Моя любовь к тебе выше зависти и ревности. Между мной и Эленой не будет скандалов. А теперь позволь мне пойти к ней и помочь подготовиться к ночи. Мне будет приятно сделать это для тебя.

Джахан расплылся в расслабленной улыбке подлеца. Мои руки так и чесались влепить ему пару раз по лицу, да так, чтоб на щеках отпечатались красным цветом мои изящные ладошки, но усилием воли я сдержалась.

— Раз так, то иди, — благосклонно разрешил он и двинулся дальше.

В лечебнице Элены уже не оказалось. Хмурая пожилая лекарша, переставлявшая на полках банки с мазями, сказала мне, что хатун отвели в хамам, а после будут собирать к падишаху в той самой «гримерке», с которой начался и мой путь в его постель.

Пока все шло по плану. Я попросила перевязать мне палец и, не торопясь, отправилась на встречу с Эленой.

Подойдя к условленному месту — небольшому закутку в лабиринте дворцовых переходов, скрытому от посторонних глаз непроглядной темнотой, я, оглядевшись и убедившись, что за мной никто не следит, трижды хлопнула в ладоши.

Из тени закоулка выплыла точеная фигура Арзу-калфы.

— Все в порядке, госпожа? — шепотом спросила она.

— Да. Выжди немного времени и подходи к дверям уборной. Сделаешь, как договаривались.

— Все будет исполнено, госпожа.

Я кивнула ей, и она вновь скрылась в темноте, словно ее тут и не было.

В «гримерке» стоял резкий запах благовоний. Ладан, бергамот, жасмин, лотос — все смешалось в один приторный, тошнотворный аромат, от которого щипало в носу и слезились глаза.

Элена сидела на мягком пуфе перед невысоким прямоугольным зеркалом в фигурной посеребренной раме и расчесывала свои густые, медового цвета волосы деревянным гребнем. Нежное персиковое платье выгодно оттеняло ее загорелую кожу, а золотая диадема с нитками бус из драгоценных и полудрагоценных камней делала ее похожей на Клеопатру. Что и говорить — достойная соперница.

— А, это ты, — лениво проговорила она томным голосом, обернувшись на скрип двери, — а я думала за мной уже пришли.

Элена улыбнулась мне в зеркале, опасно блеснув глазами, а затем игриво зевнула, точно породистая кошка, далекая от людских забот и суеты.

— Я пришла помочь тебе подготовиться к хальвету, подруга, — ласково сказала я, взяв с полки горящую свечу, и подошла к узкому зарешеченному окошку, занавешенному тонкой шторой.

— Твоя помощь мне не нужна, — ехидно ответила она, — как бы теперь тебе не понадобилась помощь. Повелитель остыл к тебе так же быстро, как и воспылал. Это и неудивительно. Ты серая, неприметная мышка, возомнившая себя кошкой. Берегись, по золотой дороге сегодня пойдет настоящая львица!

Руки чесались поспособствовать ее возвращению в лазарет. Дэрья Хатун плохо постаралась, раз она так быстро поправилась. Но вместо драки я включила на полную мощность свой актерский талант.

— Такова судьба, увы. Но я довольна своим положением. Если у меня родится сын — я стану султаншей и обеспечу себе беззаботную жизнь. А вот тебе еще нужно забеременеть. Одной ночи в покоях падишаха для этого недостаточно. И кто знает, будут ли другие ночи?

В этот момент я услышала щелчок с наружной стороны двери. Элена не обратила никакого внимания на этот едва уловимый для расслабленного слуха звук, но я-то знала, что это Арзу-калфа закрыла нас на засов.

Я посмотрела на переливы пламени свечи, ощутив ее жар на своем лице, а затем поднесла ее к занавеске. Нежная ткань мгновенно вспыхнула, сгорев за несколько секунд. Не насытившись шторкой, огонь перекинулся на деревянную решетку окна.

— Элена, помоги мне! Горим! — закричала я, не выпуская свечу из рук.

Девушка вскочила с места, схватив кусок ткани, и бросилась мне на подмогу.

— Что ты наделала? — воскликнула она, размахивая тряпкой и пытаясь сбить огонь.

Я незаметно завела руку ей за спину и поднесла пламя свечи к кончикам ее шикарных волос. Огонь с удовольствием принялся лизать ее длинные пряди, все ближе подбираясь к шее и голове. Но Элена настолько увлеклась тушением пожара, что не замечала смертельной опасности за спиной.

Я выждала несколько секунд и, убедившись, что волосы уже нельзя спасти, громко заголосила:

— Ты горишь, Элена! Горишь! Твои волосы!

Она в ужасе схватилась руками за голову и тут же отдернула их, почувствовав близость пламени.

— Помогите! — завизжала она и кинулась к закрытой двери.

Я вслед за ней подбежала к двери, накинула на ее сожженные волосы тряпку, потушив пламя, и мы в четыре руки начали колотить по двери.

Огонь тем временем уже практически полностью уничтожил окно, выпуская черные ядовитые клубы дыма.

— Нас заперли, Элена! — театрально верещала я, старательно изображая ужас. — Мне плохо! Мой ребенок! Я задыхаюсь! Нас хотят убить!

Услышав топот за дверью, я закатила глаза и плавно опустилась на пол, изобразив обморок.

Через минуту дверь с треском распахнулась, и в комнату влетели Первиз-бей, Масуд-ага, Арзу-калфа и несколько слуг.

— Госпожа! — надо мной склонилось испуганное лицо Масуд-аги. Я сделала вид, что прихожу в себя, — несколько раз приоткрыла и закрыла глаза и глубоко подышала.

— Масуд-ага, — просипела я, — кто спас меня?

— Арзу-калфа услышала ваши крики и позвала на помощь Первиз-бея и его бессмертных. О аллах! Как вы нас напугали!

— Вас нужно отнести в лазарет, госпожа! — сказал кападжи и аккуратно поднял меня на руки.

— Подожди, Первиз-бей! Моя подруга тоже пострадала, — я взглядом указала на Элену.

— Мои волосы, помогите! Мои волосы! — раздался истеричный вопль гречанки, которая тем временем бросилась к зеркалу и с ужасом рассматривала свое отражение. На ее голове вместо шикарных локонов теперь было что-то наподобие птичьего гнезда с обугленным пухом.

— Ничего не поделашь, Элена, — с напускным сожалением заметила Арзу-калфа, — придется обрить налысо, чтобы новые отросли.

Лицо девушки перекосилось от ярости, из глаз хлынули слезы.

— Брейте! — рявкнула она. — Я покрою голову платком и все равно пойду к повелителю!

— Но если он отвергнет тебя — ты отправишься в ссылку, — возразила ей Арзу-калфа, — не лучше ли подождать, пока волосы отрастут и попытать счастья вновь?

— Я сказала, брейте! — комнату заполнил ее громкий визг.

— Как скажешь, — равнодушно ответила Арзу-калфа и, обернувшись, подмигнула мне.