Элрик из Мелнибонэ - Майкл Муркок

— Ах, господин,— сказала фигура Элрику,— мне от тебя не польза, а сплошные убытки.

Элрик улыбнулся мрачной улыбкой.

— А может, ты это заслужил? — Он теперь не скрывал гнева.— Это не я заточил тебя, Анай. Я думаю, на самом деле ты сам сделал такой выбор. Ты попытался заключить сделку с силой, которая не соблюдает приличий.

Господина Гхо это ничуть не тронуло.

— Он обратился к слуге Раафи аз-Кееме,— сказал он, не без интереса глядя на мальчика,— и предложил твои услуги. Он сообщил, что действует как твой агент.

— Так оно и было,— согласился Элрик. Теперь в его улыбке читалось сочувствие к Анаю, на долю которого выпали такие неприятности.— Но ведь это никак не противоречит вашим законам?

— Конечно нет. Он продемонстрировал необыкновенную предприимчивость.

— Зачем же ты тогда держишь его здесь?

— Это вопрос целесообразности. Ты это понимаешь, господин вор.

— При других обстоятельствах я бы решил, что это небольшая подлость,— осторожно сказал Элрик,— Но я знаю, что ты, господин Гхо, человек благородный. Ты не будешь удерживать мальчика только для того, чтобы влиять на меня. Это ниже твоего достоинства.

— Я надеюсь, что я человек благородный, мой господин. Но в нынешние времена не все благородные люди города считают себя связанными старым кодексом чести. Тем более когда ставки так высоки. Ты это понимаешь, хотя сам ты и не благородных кровей. Или, может быть, все же благородных?

— В Надсокоре меня считают таким,— тихо сказал Элрик.

— Да, конечно же. В Надсокоре.— Господин Гхо указал на Аная, который неуверенно улыбался, переводя взгляд с одного на другого и не вникая в суть разговора.— И я не сомневаюсь, что в Надсокоре, если в этом есть необходимость, непременно берут заложника.

— Но это несправедливо, мой господин,— Голос Элрика дрожал от гнева, и ему приходилось сдерживаться, потому что его правая рука сама тянулась к Черному Мечу на левом бедре.— Если я погибну на пути к цели, то мальчик умрет, как если бы я попытался бежать.

— Да, это так, мой дорогой вор. Но, видишь ли, я надеюсь, что ты вернешься. Если же нет... что ж, мальчик будет полезен мне, мертвый или живой.

Анай больше не улыбался. В его глазах читался ужас.

— О, добрые господа!

— Но с него и волосок не упадет.— Господин Гхо положил холодную напудренную руку на плечо Элрика.— Потому что ты вернешься с Жемчужиной, что находится в Сердце Мира. Разве не так?

Элрик глубоко вдыхал воздух, пытаясь сдержать свой гнев. Он почувствовал, как в его сердце возникла некая потребность, которую он не смог сразу опознать. Была ли это жажда крови? Хотел ли он вытащить из ножен Черный Меч и выпустить душу из этого подлого интригана?

Он заговорил ровным голосом:

— Мой господин, если ты отпустишь мальчика, я уверяю тебя, что приложу все усилия... Я клянусь...

— Мой добрый вор, в Кварцхасаате полно мужчин и женщин, которые готовы дать самые страшные клятвы и делают это, я уверен, вполне искренно. Они будут давать какие угодно клятвы, будут клясться всем, что для них свято. Но изменись обстоятельства, и они забудут о своих обещаниях. И я считаю полезным иметь некоторый залог, чтобы напоминать им об их обязательствах. Ты же понимаешь, насколько высоки ставки. Сказать по правде, выше не бывает. Место в Совете.

Последнее предложение он произнес подчеркнуто без малейшей иронии. Господин Гхо Фхаази не видел ничего в жизни важнее этого.

Логика этого человека вызывала у Элрика отвращение, а провинциализм господина Гхо — презрение. Элрик повернулся спиной к господину Гхо. Он обратился к мальчишке:

— Как видишь, Анай, неудачи преследуют тех, кто связывается со мной. Я тебя об этом предупреждал. И тем не менее я сделаю все, чтобы вернуться и спасти тебя.— Следующее предложение он произнес на воровском жаргоне: — А ты не доверяй этому грязному типу и, если удастся, беги при первой возможности.

— Здесь запрещается говорить на языке улицы! — воскликнул, внезапно встревожившись, господин Гхо.— Или вы оба немедленно умрете! — Он, в отличие от своего посланника, явно не понимал этого языка.

— Я тебе не советую угрожать мне, господин Гхо.— Элрик положил ладонь на рукоять своего меча.

Кварцхасаатец рассмеялся.

— Что? Ах, какая воинственность! Неужели ты не понимаешь, что эликсир, который ты пьешь, уже убивает тебя? У тебя осталось всего три недели — а потом без противоядия ты погибнешь. Разве ты не чувствуешь, как тебя уже снедает эта жажда? Если бы этот эликсир был безвреден, то мы бы все пили его и стали богами!

Элрик не был уверен — то ли его разум, то ли тело ощутили боль. Он понял, что, как ни сильно его желание убить кварц-хасаатца, но потребность в снадобье сильнее. Даже на волосок от смерти, когда его собственные снадобья кончились, он не желал ничего с такой страстью. Все его тело дрожало, но он, как мог, пытался овладеть собой. В голосе его слышался лед.

— Эго уже не небольшая подлость, господин Гхо. Поздравляю тебя. Ты человек самого жестокого и омерзительного коварства. Неужели все, кто служит в Совете, такие же негодяи?

Господин Гхо развеселился еще больше.

— Эго недостойно тебя, господин вор. Я всего лишь пытаюсь временно приобщить тебя к моим интересам.— Он снова хмыкнул.— Я лишь обеспечиваю, чтобы на этот промежуток времени твои интересы стали моими. Что в этом такого плохого? Я считаю неподобающим для профессионального мошенника оскорблять благородного кварцхасаатца только за то, что он умеет хорошо провернуть сделку.

Ненависть к этому человеку, выросшая из первоначальной антипатии, грозила поглотить Элрика. Но теперь он немного успокоился, сумев овладеть своими эмоциями.

— Значит, ты хочешь сказать, что я твой раб, господин Гхо?

— Если тебе угодно. По крайней мере, пока ты не принесешь мне Жемчужину из Сердца Мира.

— А если я принесу тебе эту Жемчужину, то могу ли я быть уверенным, что ты дашь мне противоядие?

Господин Гхо пожал плечами.

— Ну, это уж ты сам решай. Ты умный человек, хотя и иностранец, и если ты дожил до сего дня, то благодаря своему уму, я в этом уверен. Однако не заблуждайся. Это снадобье готовится только для меня, и больше ты ни у кого не найдешь такого рецепта. Так что лучше держись условий, о которых мы договорились, господин вор, и ты уедешь отсюда богачом, в целости и сохранности, вместе со своим маленьким другом.

Настроение Элрика снова изменилось в сторону мрачного юмора. Теперь, когда силы вернулись к нему, пусть и искусственным образом, он мог причинить немало вреда господину Гхо да и всему городу. Буревестник, словно читая его мысли, шевельнулся у его бедра, и господин Гхо скользнул встревоженным взглядом по длинному рунному клинку.

Но Элрик не хотел умирать, не желал он и смерти Анаю. Он решил выждать, сделать вид, что он и в самом деле служит господину Гхо и его амбициям, а тем временем узнать, если возможно, побольше о природе этого снадобья, которого он так жаждал. Может быть, этот эликсир и не убивает вовсе. Может быть, это снадобье широко распространено в Кварцхасаате, и противоядие имеется у многих горожан. Но друзей у него здесь, кроме Аная, не было, и даже конкуренты господина Гхо не были готовы помочь ему против общего врага.