Жуткий король - Уилльям Риттер

– По сравнению с церковью наше положение не сильно улучшилось, – заметил Джекаби.

Внутри здания что-то загрохотало, и стены содрогнулись. Руки мои заскользили. И тут из разлома появилась Морвен. На какое-то время она задержалась на мне взглядом и с размаху рубанула черным клинком, изо всех сил пытаясь дотянуться до меня. Обсидиановое лезвие выбило искры из камней и выпало из ее рук. Глаза никси удивленно округлились. Морвен Финстерн полетела вниз.

Я зажмурилась, судорожно глотая воздух. Толпа под нами окружила неподвижное тело. Сотни взглядов устремились вверх, к нашим болтавшимся у крыши фигурам.

– Обратно в церковь, – прохрипел Джекаби. – Чем быстрее, тем лучше.

В церкви было темно, прохладно и тихо. Я спрыгнула на наш импровизированный трап. Ноги отказывались меня держать, руки тряслись, грудь горела. Добравшись до ближайшей нетронутой скамьи, я рухнула на сиденье.

Позади меня из разлома выскочил Джекаби. Некоторое время мы ничего не говорили, а просто сидели и тяжело дышали.

– Она выжидала, – наконец прервал молчание Джекаби. – Можно сказать, сдерживалась…

– Это называется сдерживаться? – пропыхтела я.

– В отношении вас – в меньшей степени. Мне кажется, она вас недолюбливала.

– Я добавляла ей много лука в пирог.

– Она сдерживалась, чтобы не прикончить меня. У нее были все шансы сделать это, но она позволила мне прыгнуть за вами.

– И почему же?

– Павел говорил, что ему не разрешали убивать меня, что я им нужен, точнее мои глаза – то, как я вижу реальность.

– Что ж, тогда постараемся сохранить их целыми и невредимыми, да?

Я откинулась на спинку скамьи. Церковь медленно вращалась вокруг меня. Пол под ногами слегка задрожал, как при слабом землетрясении.

– Ткань завесы в этой церкви натянута до предела, – снова заговорил Джекаби. – Заклинание целостности удерживает только крепость Хавгана. Не думаю, что это здание может похвастаться тем же.

Мы продолжили сидеть, переводя дыхание и рассматривая витражи с апостолами. Мне казалось, что мы находимся в самом центре невидимой бури.

– Хм, забавно, – произнесла я.

– Что тут забавного?

– Апостолы.

– Прославившиеся тем, что водили дружбу с мессией, а затем погибли мучительной смертью? – уточнил Джекаби. – Уморительно.

– Нет, я не в том смысле. Их тут только одиннадцать.

– Ну, через двенадцатого мы совершили весьма эффектное появление.

– Нет, это была Дева Мария, – возразила я.

– Значит, остается Иуда, предатель и все такое.

– Нет, он тут есть. Вон там, в конце.

И в самом деле, на дальнем окне вероломный апостол был изображен с таким видом, словно сам стыдился своего поступка. Из его левой руки сыпались серебряные монеты.

– А вон там Иоанн с чашей и змеем, мытарь Матфей, вот этот – Петр. Кто же отсутствует?

– Не думаю, что сейчас это наша главная забота, – вздохнул Джекаби и поднялся со скамьи. – Нам нужно найти путь к фундаменту и пройти через первый разлом, который показал Павел. От нового никакого толка, разве что у вас отрастут крылья.

Помолчав, он добавил:

– Что, кстати, и случилось с Дугласом в тот день, когда он посетил эту церковь.

Я продолжала смотреть на окна. Что-то в них было не так, но я не могла сказать, что именно. Я постаралась вспомнить свои уроки в воскресной школе, которые вел старый викарий Пиблз.

– Вон тот, должно быть, Иуда Фаддей, – рассуждала я вслух, пока Джекаби осматривал пристройку, служившую домом приходскому священнику в дальнем конце церкви. – А вон там Иаков Старший и Иаков Младший, Андрей, Варфоломей. С копьем, должно быть, Фома, а с корзиной – Филипп. Кто же отсутствует? Павел?

– Павел не был в числе двенадцати, – отозвался Джекаби, выходя из пристройки. – В этой церкви что, совсем нет лестниц? Придется ломать проход через пол. Как им удалось вообще проделать дыру таких размеров, не привлекая внимания?.. – Джекаби замолчал и хлопнул себя по лбу.

– Сэр!

– Я идиот. Конечно же, они привлекли внимание! Они проделали дыру в барьере между измерениями и тем самым вызвали магический разряд грандиозной мощи. Он должен был оставить свидетельство, след.

– Как отметина от пламени? – спросила я.

– Совершенно верно. За исключением того, что магия обычно производит более заметный эффект, нежели пламя. Ничем не сдерживаемая магия прорывается из измерения, наполненного энергиями эфира, в наше измерение, практически лишенное сверхъестественного. Конечно, она должна была произвести настоящий взрыв. О, я полный болван! Я же не только заметил след, но даже был здесь в то самое время! Весь выброс магии пришелся как раз на Дугласа. Я сам видел, как это произошло. Просто не понял, что именно это было. Вот почему он стал уткой! Я жил вместе с одним из этих свидетельств три года, кормил его хлебом и ежеквартально платил ему за то, что он разбирается с моими налоговыми квитанциями.

Сорвав с головы шапочку, Джекаби запустил пальцы в свои растрепанные волосы.

– Я думал, что это был конец того нелепого происшествия, но это было всего лишь начало другого!

Все здание снова содрогнулось.

– Почему именно эта церковь? – принялся размышлять Джекаби вслух, надев шапку. – Почему отец Графтон? Как все это связано между собой?

У меня промелькнула догадка.

– Отец Графтон знал о щите, потому что у него был щит, – предположила я. – Он обладал им на протяжении многих лет, возможно, даже столетий. Двойнец сказал, что щит был создан, чтобы защищать Хавгана от всего, даже от старости.

Джекаби кивнул.

– Да, это объясняет, почему я не видел на Графтоне никаких проклятий или чар. На него не нападали, когда он пришел к нам. Он просто оставил щит. И все эти бесчисленные годы разом обрушились на него.

И снова по церкви прокатился раскатистый гул. С потолка посыпалась пыль, освещение изменилось. Я огляделась, чтобы определить его источник.

– Но зачем он оставил щит? – продолжил Джекаби. – Почему не взял с собой? Если Графтон был неуязвим, что напугало его до такой степени, чтобы заставить бросить свою защиту?

В церкви было еще одно окно. Я моргнула. Вот оно, справа, с двенадцатым апостолом. Другие окна оставались на своих местах, но еще одно, с отсутствовавшей до того фигурой, вдруг просто появилось среди них.

– И если отец Графтон бросил этот щит, то где он сейчас? – Джекаби все еще размышлял вслух, совершенно не обращая внимания на появление дополнительного окна.

– Симон, – поняла я, щелкнув пальцами.

Витраж изображал мужчину со слегка беспокойным взглядом и большой пилой сбоку. В руках он держал книгу, по всей видимости Библию, на обложке которой был изображен символ в виде рубиново-красной рыбы. В моей голове эхом отдались слова викария Пиблза: «Его звали Симон…».