Выйти замуж за дурака - Надежда Первухина

– Это все?! Не смешите меня!

Дальнейшую картину описывать бессмысленно. Хотя бы потому, что ее аналог можно найти в любой игре жанра «экшн»: герой остается один на один с кучей бесконечно набегающих врагов.

Хотя на самом деле враги не могут возникать бесконечно.

Или биться бесконечно.

Как кому понравится.

Словом, когда наш Сэм полностью очистил площадку перед беседкой, Аленка в сиреневом круге уже не стояла, а сидела, обхватив руками голову.

Сэм выпустил из пулемета последнюю очередь и, сочтя свою миссию выполненной, скромно пристроился у меня в тылу.

Аленка подняла голову и холодно посмотрела на нас.

– Вам все равно не уйти. При каждом слове из ее рта вылетали… нет, не алмаз и роза. И не жаба с кинзой. Просто небольшие серебряные молнии. Я разрушила чары этого места. Вернее, перевела их на себя. Теперь я здесь хозяйка. И, сопротивляясь, вы только оттягиваете неизбежное…

– Неизбежное что? –резонно поинтересовалась я. Аленка слегка растерялась от такого вопроса и чуть не подавилась своей очередной молнией.

– Как что? Мой приход к безраздельной власти. Владычество черной магии. Порабощение…

– А поинтересней ничего не могла придумать?

Василиса Прекрасная толкнула меня в бок:

– Нашла время для разговоров! Идем в беседку, нам Аленку сейчас свалить легче легкого, потому как она вовсе без сил.

– Это неэтично, – улыбнулась тезке я.

– Чего-о?!

– Нельзя поступать с противником так, как он поступил бы с тобой.

– Это ещё почему?!

– Сказка… Сказка не сложится. Я заметила, что Аленка слушает меня со все возрастающим вниманием.

– А что ж ты тогда предлагаешь? – вскинулась моя прекрасная тезка.

– Мы уйдем; Просто уйдем, как говорится, куда глаза глядят. И я почему-то уверена, что Аленка не посмеет ни препятствовать нам, ни вредить нашим близким.

Гром загремел снова. Только звучал он как-то по-другому. Если раньше у Аленкиного грома был какой-то жестяной, бутафорский звук, то сейчас гремело так, словно наивная вера крестьян в мчащегося на колеснице Илью-пророка – не просто вера, а апостериори доказанный факт.

Аленка посинела, как покойница,

– Все равно по-моему будет! – кричала она, и тут в саду началась буря.

– Ты хотела идти, куда глаза глядят?! – завопила мне, пригибаясь от ветра, Василиса Прекрасная. Ты про эти глаза говорила?!

И она показала мне куда-то за верхушки сада. Я посмотрела, и в сердце у меня ощутимо что-то щелкнуло. Так иногда бывает. Перед инфарктом.

Прямо над встрепанными бурей деревьями, с абсолютно темного неба, чуть подернутые наступающим грозовым фронтом, на нас смотрели ГЛАЗА.

Точнее, не на нас. Они глядели именно туда, куда нам с Василисой и нужно было сейчас идти. Несмотря на то, что на нашем пути опять вырос целый лес крапивы и, чертополоха.

– Не пушу! – кричала нам вслед Аленка, но крики ее пропали втуне.

Ибо те, кто идет туда, куда глаза глядят, приходят куда надо.

* * *

Режим дня в ЛТО, то есть лечебно-трудовом очистилище, был выверено точен и размерен, как качание маятника. И создан исключительно для того, чтобы все, оказавшиеся под крышами этого негостеприимного учреждения, поняли, что жизнь – это не только холодный душ.

В шесть утра «пациентов» (так обращались к несчастным затворникам смуглокожие братья милосердия и оловянноглазые, напоминавшие оживших мертвецов лекари. Сами кутежане слово «пациент» сочли сильно ругательным) криками «Подъем! Становись на поверку!!!» подымали с жестких, неудобных для спанья топчанов. Вообще, кутежане – народ, привыкший вставать с первыми петухами, но такое грубое и бесцеремонное вторжение в утренний сон нервировало и вызывало массу негативных эмоций. Однако даже эмоции свои пациенты не могли высказать от души и как следует. За каждое ругательство или высказанное в адрес лекарей недовольство полагалось две очистительных клизмы (чеснок, бодяжник, корень копытень в основных ингредиентах). За брошенный искоса гневный взгляд – освежающий ледяной душ в целиком каменной и темной клети, лицемерно именуемой смуглокожим персоналом «Дворец просветления кармы». А уж за отказ подчиниться требованиям лекаря, за буйство и рукоприкладство (были, были случаи, когда здоровенному главному лекарю некоторые кутежане наставляли фонарей под глазом, требуя справедливости!) наказание имелось одно – обитая белым железом комната, где нарушителя ждала капельница с раствором перестоявшего сока молодильных яблок… Так что, нежели через три с того момента, как ЛТО приняло первых кутежан, увеличилось количество резко постаревших пациентов. И уменьшилось число бунтовщиков. Перебродивший сок молодильных яблок давал сильный, своеобразный аромат. Этим ароматом пропитались все коридоры «лечебного учреждения». Это был запах позорной и покорной несвободы. Кутежанам, оказавшимся в ЛТО, чудилось, что они насквозь пропитались этим гнилостным запахом, и потому вчерашние бесстрашные и несокрушимые витязи, мудрые мастера и острые на язык поселяне теперь стыдились лишний раз посмотреть друг другу в глаза – боялись увидеть отражение собственной трусости и покорности. Ведь сдались этим прощелыгам вашнапупским, и почти что без боя!..

После подъема и обязательной поверки, во время которой дежурный лекарь в сопровождении пары-тройки смуглокожих мордоворотов пристально оглядывал каждого пациента на предмет незаконного ношения оружия, бутылки с брагой или коробки с запрещенными пряниками, все строем шли в большую, открытую всем сквознякам комнату, устеленную гнилой конопляной соломой. Здесь на полчаса, а то и на час очередной поклонник учения Брахмы Кумариса заводил бодягу про то, как плохо быть шудрой, есть мясо, пить пиво и водку, лакомиться пряниками и медом и смотреть на женщину с похотью, меж тем как всем известно, что женщина есть не что иное, как смрадный скелет, обтянутый кожей, а также скопление мерзостных выделений, слизи, запахов и звуков. По окончании речи полагалось петь длинный гимн на самскрипе, восхваляющий всех прокумаренных, то бишь просветленных. Так как кутежане самскрипом не владели, гимн пел персонал ЛТО, а пациентам полагалось по команде хлопать в ладоши. Мужиков от этого мутило, но ничего, хлопали.

Мутило еще и от голода. Сразу за лекцией полагалось идти в трапезную завтракать. Завтрак составляли блюда, для кутежанина вовсе непривычные и даже ненавистные. Вместо духовитых пирогов, начиненных рыбкой либо потрошками, вместо известных своей сочностью расстегаев, кулебяк и блинов с припеком и сметанкой аппетитам «пациентов» предлагалось следующее меню:

– лепешки из толченого ревеня с лебедой и конопляным маслом;

– плохо промытая и недоваренная просяная каша (по учению махатмы Кумариса питаться следует непроваренной пищей, ибо это ведет к большему очищению организма и, следовательно, большему просветлению);