Звёздный огонь - Наталия Осояну

Тут Хаген замолчал надолго, чувствуя, как внутри всё дрожит и сжимается. Крейн терпеливо ждал, пока пересмешник придет в себя, а «Невеста ветра» очень осторожно коснулась его сознания, на свой лад пытаясь успокоить.

— Я никогда раньше не чувствовал чужой боли… — отрешенно проговорил оборотень. — Ну, конечно же, здесь мне многое довелось пережить, но тогда всё было впервые. Крикун был жив, и он испытывал такие страдания, что не мог не обрушить их на первое попавшееся живое существо. Не знаю, как Рейго мог там находиться? Он же чайка, он восприимчив к мыслеобразам… В общем, я отшатнулся в ужасе и невольно сдернул покрывало со стоявшего рядом большого чана, тоже стеклянного. В нем… в нем был человек. Точнее, некое существо, когда-то бывшее человеком… или даже магусом. Оно тоже не было мертво и смотрело на меня так… умоляюще! — Хаген внезапно охрип, но продолжал говорить; слова лились из него, как льется вода во внезапно открывшуюся пробоину. — Его глаза говорили: «Убей меня!» А я не мог… Это бы поставило под угрозу весь мой план — план, стоивший нескольких лет жизни! И ведь… он был там… не один!

— Сколько? — отрывисто спросил Крейн.

— Не меньше десяти… — ответил Хаген и вдруг ощутил странное опустошение. Эта история, о которой он до сих пор никому не рассказывал, была похожа на шип, засевший в ране. Теперь его удалось выдернуть… и, быть может, рана заживет? — Я не мог считать, просто выскочил оттуда при мысли, что все они обратятся ко мне с одной и той же просьбой…

Услышав следующий вопрос Крейна, оборотень не поверил своим ушам и удивленно уставился на капитана.

— Там были крылатые люди? — повторил Феникс, странно морщась, словно ему самому было неприятно спрашивать о таком. Хаген медленно покачал головой. — Хорошо. Это всё, что ты видел?

— Да, — проговорил пересмешник. — Капитан, я не…

— Достаточно, — перебил Крейн. — Ты не должен больше ничего мне рассказывать. Можешь идти.

Хаген с радостью воспользовался этим разрешением и лишь позже почувствовал легкую обиду: капитан явно знал о лаборатории намного больше, чем ему самому удалось выяснить за годы службы. Рейго ревностно хранил свою тайну… Но, выходит, Крейн вовсе не был столь далек от жизни Яшмового дворца и его обитателей? Ещё одна загадка.

Хотя, если поразмыслить…

Пересмешник вспомнил о молчаливом вороне, который инкогнито приезжал к его хозяину несколько раз в году. Легенды говорят, что древняя алхимия была уделом именно клана Корвисс, но сами Бдительные не раз клялись памятью предков, что полностью утратили секреты этого страшного искусства.

А «Крейн», как случайно выяснил Нами, — одна из ветвей семейства Ворона!

«Я не хочу об этом знать, — подумал оборотень. — Он не тронул мою тайну, так пусть и его собственная тайна остается в неприкосновенности!» Эту фразу он за несколько дней повторил про себя не меньше тысячи раз, но легче от этого не стало: Хаген впервые в жизни изнывал от любопытства.

Жизнь, между тем, текла своим чередом. Эсме исцелила всех отравленных; Нами с радостью вручил Кристобалю Крейну тетрадь, в которой были записаны, по его словам, наиболее интересные и необычные легенды из собрания, хранившегося в библиотеке; рабочие заканчивали приготовления ко дню, когда грейна должна была отправиться туда же, куда ушли тысячи лет назад её создатели — в небытие.

И вот настал момент, когда они вчетвером — Нами, Крейн, Хаген и Умберто — стояли на том же месте, откуда впервые увидели черную тварь, весьма метко стрелявшую по всему, что двигалось в обозримом пространстве. Вечерело; водовод перестал работать ещё в полдень, но пока что никаких изменений они не заметили. Нами нетерпеливо ходил по утоптанной полянке, вертел в руках подзорную трубу, которую один раз едва не уронил с обрыва. Умберто скучал, Хаген предавался раздумьям, а Крейн стоял неподвижно, словно статуя, устремив взгляд на полуживую машину.

— Начинается, — сказал он неожиданно. — Смотрите!

Грейна заколыхалась, хотя ветра не было. И без подзорной трубы было видно, как её плоское тело пошло пузырями, словно его поджаривали, а потом начало таять. Края черного покрывала опускались всё ниже и ниже, от них отрывались куски и падали. Вскоре грейна уже ничем не напоминала то грозное оружие, к которому нельзя было подойти на пушечный выстрел: от неё остались неряшливые лохмотья, а потом в один миг они рассыпались тучей не то пыли, не то пепла…

Почему-то Хаген вспомнил о Стражах Эльги — они исчезли именно так.

— Эта машина пережила своё время, — произнес Крейн, будто прочитав мысли своего матроса. — Быть может, люди ещё создадут нечто подобное… когда-нибудь.

— Быть может, — эхом откликнулся правитель. — И всё же мне её жаль.

— Вы странный, Нами! — магус покачал головой. — После всего, что случилось…

Правитель смущенно улыбнулся.

— Я и сам понимаю, что это звучит странно. Но столько лет прожить рядом с таким редкостным сокровищем и утратить его из-за собственной глупости и неосмотрительности…

«Опять он за своё!» — машинально отметил Хаген.

— …Признайтесь, капитан, вы тоже хотели бы её сохранить? Ведь это своего рода посланец из тех времен, когда Основатели были подобны богам.

— Точнее, из тех времен, когда мой предок понес страшное наказание за чужие грехи? — с усмешкой спросил Крейн. — Вы же сами однажды сказали, что Феникс не нарушал запретов — значит, он пострадал безвинно. О чем же мне жалеть? Пусть осколки прошлого уходят в небытие, им там самое место.

— Да, — вздохнул Нами. — Знаете, капитан, мне порою кажется, что Капитан-Император лишил нас и прошлого, и будущего. Прошлым были Соффио, клан Помнящих… — При этих словах Крейн сильно побледнел, но правитель ничего не заметил. — Когда я думаю, сколько ценных знаний ушло вместе с ними, мне становится плохо! А будущее — это Амальфи. Люди твердят, что Буревестники предвидели только беды и несчастья, но это не так. Уверен, они видели и радостные события, но мы их потеряли… и веру в завтрашний день — тоже.

— Вы правы и неправы одновременно, — сказал Крейн негромко. — Император уничтожил только собственное будущее. Совсем скоро это станет очевидным, Нами… а сейчас, пожалуй, нам пора прощаться. Я хотел бы отправиться в путь сегодня.

«Сегодня?..»

Хаген и Умберто ошеломленно переглянулись; помощник капитана чуть заметно пожал плечами. Крейн частенько совершал странные поступки, которые окружающим казались лишенными смысла, но Хаген давно перестал этому удивляться: интуиция феникса была почти безупречной. И всё-таки — отправляться в Кааму сейчас?

— В ночь? — изумился Нами. На его лице было написано искреннее сожаление. — Вам, конечно, виднее… не смею задерживать… ох, капитан, а я ведь так хотел устроить торжественный ужин в честь «Невесты ветра»!

Тактично упомянув имя фрегата, правитель отметил заслуги всей команды.

— Ещё будет возможность, — ответил магус, качая головой. — Но не сейчас. Мы и так задержались дольше, чем я рассчитывал.