Тьма. Испытание Злом - Юлия Федотова

– …Вот так была остановлена Тьма, – завершил Йорген свой рассказ. – Посредством настоящего черного колдовства! Это не просто битва была, а какой-то жуткий древний ритуал, с принесением жертв и прочей мерзостью. Подобное искореняли подобным, вот в чем смысл!

– А почему они все преобразились, те дети? – плохо скрывая дрожь в голосе, спросил Кальпурций, история произвела на него сильное впечатление. Еще очень свежи были в памяти те жуткие часы, когда он сидел у постели покусанного Йоргена с осиной в руках и ждал, превратится или нет… Каково же пришлось злосчастным нифлунгам, отцам и братьям погибших в яме мальчишек?!

– Потому что всему свое время! – ворчливо ответил ланцтрегер, он счел, что друг думает не о том, отвлекается от сути. – Практиковать истинно черное колдовство безнаказанно способен лишь тот, кто прожил на свете не менее четверти века. А кто поспешит с этим делом, рискует обернуться кларом и душу его Тьма пожрет изнутри.

– Зачем же они допустили до такого своих детей?! – негодующе вскричал Тиилл. – Если знали, что они погибнут?!

Йорген негодующе фыркнул:

– А я тебе о чем толкую?! Это был ри-ту-ал! Черный, колдовской! Посредством которого нифлунги управляли Тьмой! Которой они сродни! И я наполовину ей сродни! И книга твоя – черная! Понимаешь теперь?!

Но Кальпурций уже справился с эмоциями и мог рассуждать здраво.

– Глупости! Ты сам себе противоречишь. Если ты сродни Тьме и книга черная – зачем ей было тебя бить чуть не насмерть?! Видел бы ты себя со стороны, когда лежал… – Он вздрогнул от страшного воспоминания и забеспокоился: – Кстати, ты хорошо себя чувствуешь? Не рано поднялся?

– Прекрасно я себя чувствую! – отмахнулся ланцтрегер и потребовал: – Продолжай!

– …Так вот! – вещал дальше Кальпурций, меряя шагами помещение, как наставник перед школьной доской. – Одно из двух. Либо ты принадлежишь Тьме и светлая волшебная книга не далась тебе в руки, почуяв скрытую угрозу. Либо она действительно черная и, распознав в тебе давнего и многоопытного противника Тьмы, решила уничтожить. Логично?

– Логично, – признал Йорген. – Лично мне второй вариант больше нравится! Только что нам это дает? Как теперь быть?

– Пока положение не прояснится, будем следовать изначальному плану. Попытаюсь восстановить карту по памяти, хотя бы в общих чертах. Двинемся на восток, чтобы не тратить время зря, а по пути постараемся разобраться, что к чему. Уверен, в мире найдется немало мудрецов, способных помочь нам советом и делом!

…Так было решено, и уже на следующий день они снова двинулись в путь.

А восстанавливать карту по памяти Кальпурцию не пришлось. Буквально через час после их разговора он заглянул в библиотечный зал, сам не зная зачем. Будто повлекло его туда! И первое, что увидел, войдя, была книга! Лежала, раскинув страницы, на прежнем месте, будто и не покидала его никогда.

Не без опаски коснулся ее страниц молодой Тиилл, но все было мирно. Наскоро перечертив план, он поспешил обрадовать друга: нашлась!

– От меня скрывалась, – решил тот. – Все-таки она черная!.. Или это я?!

Каким-то нехорошим вышел их отъезд, поспешным, будто бегство. Кальпурций наскоро распрощался со встревоженными родителями, Йорген и Илена так и не успели собраться с духом, чтобы открыть друг другу кое-какие свои переживания и чувства. Правда, девушка еще надеялась, что нежные взгляды, которые она дарила ему на прощанье, способны сказать о многом. С другой стороны, она выросла в обществе трех братьев, и опыт этот давал ей веские основания считать, что в некоторых вещах, особливо касающихся тонких душевных сфер, даже лучшие из мужчин порой оказываются удивительно бестолковыми. Так что уверенности у нее не было, и бедняжка страдала. Смотрела в спины удаляющимся всадникам и плакала, не скрывая слез. А родители умилялись: вот как трогательно их дочь провожает любимого брата.

Йорген тоже страдал. Увы, не столько из-за разлуки с любимой (хотя было и это), сколько из-за отбитых накануне ребер. Боль почти не беспокоила при ходьбе, но стоило провести несколько часов верхом, и путешествие превратилось в пытку. Но признаваться в том спутнику не хотелось: будет переживать, еще, чего доброго, к лекарям потащит. Он нарочно придерживал коня, отставал, чтобы Кальпурций не заметил его бедственного состояния, которое – он был убежден – скоро улучшится само собой, когда организм попривыкнет к седлу.

Однако время шло, а лучше ему почему-то не становилось. Ланцтрегер терпел, терпел, ему уже начинало казаться – еще пара минут, и он просто свалится на дорогу, коню под копыта, и, может быть, даже помрет.

Спасение пришло в виде очаровательной маленькой харчевни под черепичной крышей, примостившейся справа у дороги.

– Есть хочу!!! – возопил страдалец и с резвостью, какую сам от себя не ожидал, выскочил из седла.

– Господи! Да что же ты так оголодал-то, бедный?! Вроде бы только что из дому! – От удивления Кальпурций заговорил ну в точности как его старая няня, даже руками всплеснул. Он привык, что спутник его к еде относится спокойно, откуда вдруг такая страсть?!

…Беда в том, что есть Йорген не хотел совершенно. Сидел, вяло ковырял кусок ветчины – тянул время. Кальпурций начал замечать неладное.

– Что-то вид у тебя, друг мой, печальный!

Еще бы! Опечалишься, пожалуй, если все кости болят!

– Мне жаль так скоро покидать твою благословенную родину, – ответил ланцтрегер. – Я не успел познакомиться со столицей, мы не разыскали мудреца, способного пролить свет на природу колдовского жезла…