Золотая тигрица - Лариса Петровичева

— Я замужем, ваше высочество. То есть, ваше величество.

Эвгар только рукой махнул.

— Пустяки. Короли имеют право брать в жены вдов.

Вот, значит, как. Что-то внутри меня орало от страха, а внутренний голос с усталым равнодушием говорил: ну ты же прекрасно понимала, чем все кончится. Ты знала, что друг и ученик Альфреда не может быть нормальным человеком.

— Я проклята, ваше величество, — усмехнулась я, стараясь вложить в усмешку как можно больше яда. — Проведите со мной брачную ночь — и она станет последней. Я не шучу. Тобби умер во второй раз именно по этой причине. Не потому, что перетрудился на любовнице — из-за проклятия Альфреда Ланге.

— Это можно решить. Подумай, я не тороплю, — Эвгар беззаботно улыбнулся, поднялся, очень трогательно прикоснулся губами к моему лбу и пошел к дверям. Уже у выхода он обернулся и добавил: — Отдыхай. Тебе нужен отдых.

Дьявол побери, какая трогательная забота!

Вязкое покорное оцепенение исчезло, как только за Эвгаром закрылась дверь. Подождав несколько минут и убедившись, что шаги в коридоре стихли, я выскользнула из-под одеяла. На мгновение пол под ногами качнулся, но слабость после ритуала больше никак не проявляла себя. В кресле у камина лежало белье, ночная рубашка и тонкий халат, расписанный алыми розами по черному шелку. Быстро одевшись, я бесшумно приблизилась к двери и осторожно нажала на ручку.

Ничего. Ручка не двигалась ни вверх, ни вниз — значит, комната была заперта на заклинание.

Маленькая дверка в противоположной стене моей импровизированной темницы вела в небольшую уборную, и, разумеется, оттуда сбежать было нельзя. Разочарованно вздохнув, я закрыла дверку и подошла к огромному окну.

Все-таки хаомийская осень — это не солнечное и жизнерадостное бабье лето в Лекии. За окном был темный вечер, моросил дождь, и клены дворцового сада лениво роняли алые ладони листвы в траву. Изящные фонари казались золотыми жуками, которые запутались в ветвях. На мгновение мне стало грустно — впереди было самое мрачное, самое тяжелое время года.

Окно тоже было заперто. Я подергала щеколду, едва не сломала ноготь и оставила напрасную затею.

Итак, я пленница. По всей вероятности, до тех пор, пока в столице не появится Тобби с Дамьеном — тогда Эвгар уничтожит их, а я буду вынуждена принять его предложение. Что же делать, когда ничего не можешь сделать? Я ненавидела чувство беспомощности, но теперь оно обхватило меня, сжало в объятиях и шепнуло: не уйдешь. Никуда ты не уйдешь.

Ночь прошла спокойно. Изредка из коридора доносились чьи-то осторожные шаги, и кто-то останавливался у двери и прислушивался. Должно быть, пытались понять, что я делаю и как собираюсь сбежать.

Я не собиралась. Лежала под одеялом, иногда проваливаясь в дрему, и старалась максимально очистить разум — лишние эмоции были сейчас ни к чему.

Ранним утром, едва за окном развиднелось, в двери щелкнул замок, и в комнату вошла маленькая горничная с целой тележкой. На верхней полке стояла тарелка с кашей, блюдца с сыром и подсушенным хлебом и креманки с джемом и творогом. На нижней красовался запакованный тюк.

— Доброе утро, миледи, — девушка сделала книксен и, переставив поднос с едой на столик, добавила: — Я Эмили, ваша горничная. Это завтрак, а вот тут, — Эмили вытащила тюк из тележки и, уложив в кресло, разорвала упаковку: показалась ткань, расшитая золотыми листьями, — вот тут платье, белье, все, что нужно. Все начнется через три часа, так что лучше поторопиться.

— Что именно? — хмуро спросила я. Любезничать с горничной не входило в мои планы: по ее слишком сладкой улыбке и слишком цепкому взгляду было понятно, что ко мне приставили ту еще подлую лису.

— Коронация его величества Эвана! — воскликнула девушка.

Вот оно что… Конечно, такой человек, как Эвгар, не может упустить случай продемонстрировать мне свой триумф. Глядя, как Эмили расправляет нежно-голубое бальное платье с открытыми плечами, я подумала о том, что Эвгар обязательно заглянет сюда перед торжеством — и я вновь испытаю вязкую покорность и желание стелиться перед ним. И, что хуже всего, никак не смогу и не захочу этому противостоять.

— Благодарю вас, — сухо сказала я. — А теперь оставьте меня. Я привыкла одеваться самостоятельно.

Горничная всплеснула руками: должно быть, она не ожидала такого поворота событий.

— Но как же, миледи… — начала было Эмили, но я оборвала ее слова резким взмахом руки.

— Довольно. Вы свободны.

Эмили не стала упрямиться. Должно быть, выражение моего лица было весьма красноречивым, и горничная подумала, что я вытолкну ее из комнаты пинками.

Оставшись в одиночестве, я решила, что не притронусь ни к еде, ни к чаю. В уборной было достаточно воды в кранах, чтобы не испытывать жажды. Мало ли, какие зелья подмешаны в эту прекрасную кашу и в этот ароматный джем…

Конечно, есть хотелось — в последний раз я ела вчера утром. Вздохнув, я решительно отошла от подноса с завтраком и принялась одеваться.

Как только я застегнула последнюю пуговицу и завязала последнюю ленту, в дверь постучали. Подумать только, какая деликатность!

— Войдите! — громко сказала я, и в комнату вошел Эвгар.

Сейчас он действительно выглядел так, как и подобает владыке. Осанка, твердый взгляд, уверенные движения — все говорило о том, что этот молодой человек имеет все права на престол. А впрочем, чему тут удивляться? Он все-таки был сыном короля, а не мельника.

— Тебе очень к лицу такой цвет, — закрыв за собой дверь, Эвгар щелкнул пальцами, и вокруг ручки появилось зеленоватое облачко. Магия, куда ж без нее. — Как ты себя чувствуешь?

— Как может себя чувствовать пленница? — я очень выразительно посмотрела на Эвгара и отошла к окну. Пожалуй, надо было избрать другой вариант поведения, не такой решительный и упрямый, как всегда.

Эвгар ободряюще улыбнулся и, подойдя ближе, взял меня за руки. Совершенно невинный жест почему-то вселил в меня ужас, и я с трудом могла скрыть внутреннюю дрожь.

— Ты подумала насчет моего предложения? — спросил Эвгар. В его голосе звучала искренняя забота, словно Эвгару в самом деле была небезразлична моя судьба.

— Подумала, — кивнула я. — Но я не знаю, что выбрать.

— Неужели? — усмехнулся Эвгар. — Тронный зал кажется тебе хуже каземата?

— Нет, — я закусила губу, думая только о том, чтобы не переиграть. — Но видишь ли, в чем проблема, Эвгар… Я всегда хотела действовать честно. А здесь у меня нет такой возможности.

Эвгар задумчиво погладил меня по щеке, и я вновь ощутила прикосновение того щупальца, которое отнимало волю и заставляло тянуться к Эвгару.

— Почему? — негромко спросил он. Я собрала все силы в кулак и ответила максимально искренне:

— Потому что ты хочешь, чтобы тебя любили. А я не могу тебя любить — потому что уже люблю другого человека. Поэтому неважно, что я выберу. Ни в тронном зале, ни в каземате я не буду тебе принадлежать.