Собрание птиц - Ренсом Риггз

Мы тоже мало разговаривали. Енох уснул. Большую часть путешествия Эмма тихо внушала что-то Хью, поглаживала его стиснутые кулаки, и в конце концов он все-таки разжал пальцы.

Я думал о Нур. В последнее время я часто о ней думал. Вернее, я думал о ней постоянно, если только меня не отвлекали разговоры с людьми или угрожавшая моей жизни опасность. В краткие мгновения затишья стоило мне представить ее лицо, и я чувствовал себя немного спокойнее – скажем, процентов на десять или двадцать. Напряжение, которое не отпускало меня много дней подряд, ослабевало. А время от времени, когда я воображал, что она рядом со мной, когда представлял, как целую ее, это напряжение превращалось в нечто иное, но такое же могучее, властное и грозное, и мое сердце трепетало от тоски и желания.

Честно говоря, я никогда не испытывал подобных чувств по отношению к Эмме. То, что было между нами, можно, наверное, назвать платоническими отношениями, такими чистыми, викторианскими, как в книгах. А к Нур я испытывал другое, более земное, чувственное влечение. Но в нем была и нежность.

Она была совершенным новичком в нашем мире. Я постоянно спрашивал себя: как она там, о чем думает, удалось ли ей приспособиться к существованию среди странных? Все ли с ней в порядке? Продвинулись ли они с Миллардом хоть немного в изучении американских карт, нашли ли какой-нибудь ключ к местонахождению петли Ви? И что будет, если… нет, когда Нур найдет свою приемную мать?

Размышляя об этом, я вспоминал о другой проблеме, стоявшей перед нами: как найти Фиону?

Поскольку Эллери и телохранителей Ламота с нами сейчас не было, мисс Королек и мисс Кукушка могли лететь на вертолете в облике женщин. Во время полета они тихо, но очень серьезно обсуждали что-то с мисс Сапсан. На Хью невозможно было смотреть без душевной боли, и я надеялся, что имбрины рано или поздно сообразят, куда твари могли увезти Фиону. Но неуверенность терзала меня. До начала этих событий Хью сумел взять себя в руки и немного успокоиться – иногда он даже искренне веселился и легкомысленно смеялся, но после страшного известия рана открылась вновь и кровоточила сильнее, чем прежде. Я достаточно хорошо знал Хью и понимал: ему не будет покоя до тех пор, пока его возлюбленная не вернется к нам, пока не исчезнет угроза ее жизни. А если, сохрани нас птицы, с ней что-нибудь случится, он этого не выдержит. Это его убьет.

Усилием воли я постарался отогнать кошмарную мысль, но едва я избавился от нее, как в моем мозгу снова возник вопрос, который мне смертельно хотелось задать мисс Сапсан. Однако я не мог заговорить с ней по рации. Мне вовсе не нужно было, чтобы нас услышал Ламот. Он спал, привалившись к окну, но я опасался, что он лишь притворяется. С другой стороны, ждать дальше было нельзя.

– Мне нужно кое-что узнать. – Наклонившись к мисс Сапсан через спинку сиденья, я шепотом обратился к ней. Она отвернулась от других имбрин. – Там, в Марроубоне, в лагере, когда вы указали мне на лужицу черной жидкости пусто́ты… Ведь вас привели туда не следы туфель, верно?

Мисс Сапсан покачала головой:

– Нет.

Хью начал внимательно прислушиваться к нашему разговору.

– В лесу у палатки, у подножия какого-то дерева, я обнаружила вот это. – И она вытащила из кармана блузки сплющенный пурпурный цветок. Цветок шиповника.

Хью протянул руку, прикоснулся к бордовым лепесткам, взял крошечную розу, повертел в пальцах.

– Значит, она приходила в лагерь?

– Да. А твари даже не появлялись в петле. – Мисс Сапсан говорила так тихо, что мне приходилось угадывать ее слова по губам. – Именно Фиона привела девушку к пусто́те, которая спряталась на безопасном расстоянии от лагеря Северного клана и поджидала их.

– Я не понимаю. – Хью нахмурился, его взгляд метался из стороны в сторону. – Она что, помогала им?

– Да, но не потому что хотела. Я сейчас обсуждала этот вопрос с мисс Королек и мисс Кукушкой, и мы пришли к выводу о том, что твари контролировали ее сознание. И, скорее всего, до сих пор контролируют. Авария автобуса произошла в результате того, что этот контроль временно ослаб. Фиона попыталась бежать. Возможно, даже уничтожить врагов, захвативших ее.

Эмма ахнула. Хью ничего не сказал, но так крепко стиснул челюсти, что я испугался за его зубы.

– Дьявол! Они теперь, наверное, ужасно разозлились и все-таки убьют ее, – пробормотал Енох, но тут же захлопнул рот и даже прикрыл его рукой. Эмма бросила на него суровый взгляд.

– Едва ли, – возразила мисс Сапсан. – Твари не подвержены эмоциям, они прежде всего практичны и не склонны действовать под влиянием гнева или досады. Они приложили множество усилий, чтобы доставить Фиону сюда из Уэльса, сохранили ей жизнь после того, как она сыграла свою роль и помогла похитить Эллери. На все это есть причина. Какова бы ни была их цель, она пока не достигнута. Они не собираются убивать свою пленницу.

– Пока не собираются, – прошептал Хью. – Она еще нужна им.

Говорить было больше не о чем. Ламот пошевелился во сне. Остаток пути до Марроубона прошел в тяжелом молчании.

На улице, у выхода из петли, замаскированной под современный музей-рудник, мы ненадолго остановились, чтобы обсудить некоторые вопросы, Какой-то турист остановился, чтобы сфотографировать нашу живописную группу, но Ламот грубо велел ему убираться, и человек испуганно попятился прочь.

Мисс Сапсан натянуто улыбнулась.

– Мы ненадолго покинем конференцию, на несколько дней, не больше, – сказала она. – У нас возникли неотложные дела.

Ламот кивнул.

– Надеюсь, вы найдете свою девушку, – произнес он, а затем, к моему изумлению, пожал имбрине руку.

– Спасибо, – ответила мисс Сапсан. – Как только Эллери оправится и сможет путешествовать, мы сделаем для нее все, что в наших силах. В Дьявольском Акре есть замечательный целитель, так что, может быть, вы согласитесь доверить ее нам на некоторое время…

Ламот кивнул в знак согласия, затем обернулся и впервые за все это время обратился ко мне.

– Прости, что сомневался в тебе, парень. У тебя редкий талант. – И он хлопнул меня по плечу с такой силой, что у меня подкосились ноги.

Он уже хотел уйти, но мисс Королек поймала за хвост одного из енотов.

– Если можно, попытайтесь не развязать войну, пока нас не будет, – попросила она.

– Если война и начнется, то, уверяю вас, не по нашей вине. – Ламот дотронулся до полей шляпы, прощаясь с нами, и ушел.

Несколько минут спустя мы прибыли на чердак Бентама в Панпитликуме, и когда дверь лифта отъехала в сторону, услышали совершенно неожиданный звук – аплодисменты.

На чердаке толпились люди: имбрины, мои друзья, работники министерства и какие-то странные, которых я прежде видел лишь мельком. Все они аплодировали, лица у них были счастливые, и все они улыбались… мне.

Я почувствовал, как меня слегка подтолкнули в спину – это мисс Сапсан намекала, чтобы я выходил из лифта.