Король гоблинов - Кара Барбьери

– Откуда тебе известно про силы оленя? – спросила я, пока Сорен помогал мне доплестись до убежища.

Мы принялись укладываться, но я так дрожала, что не могла согреться даже под меховыми одеялами и в теплых объятиях возлюбленного.

– Потому что мне известно абсолютно все, – отозвался Лидиан со своего места.

– Какой бесполезный ответ, – проворчала я. – Расскажи, что со мной происходит?

– Завтра, – пообещал он. – Сейчас же нужно воспользоваться возможностью и отдохнуть хотя бы несколько оставшихся часов.

– Значит, завтра, – согласилась я и прижалась к груди Сорена, надеясь снова уснуть.

Несмотря на кошмары, рваные и беспокойные, мне все же действительно удалось отдохнуть. Очнулась я последней. Меня разбудил Сорен и протянул миску пеммикана: пастообразной смеси кореньев, ягод и семян. Я только вздохнула. Клейкая масса постоянно вязла на зубах, а ужасный горький вкус потом держался во рту весь день.

Но это была наилучшая еда для путешествия, потому что в бесплодном Нифльхейме нельзя было рассчитывать на добычу от охоты. Так что приходилось довольствоваться пеммиканом, сушеным мясом и вялеными кусками оленины. Не слишком роскошная пища, но она позволяла поддерживать энергию в дальних странствиях.

Однако никто не мог заставить меня есть с наслаждением, так что я привычно поморщилась, засовывая первую ложку завтрака в рот.

– Боги, что за гадость! – потрясла головой и с трудом подавила желание выполоскать рот, чтобы избавиться от мерзкого вкуса.

Сорен, похоже, пытался перебить горечь с помощью добавочной порции фруктов, но вместо этого в привычном послевкусии теперь ощущался неприятный приторный оттенок.

– Ты не представляешь, насколько меня умиляет это зрелище, – ухмыльнулся возлюбленный, который внимательно наблюдал за мной. Единственный глаз искрился нежностью и весельем. – Прошло больше ста лет, а ты строишь одну и ту же гримасу, пробуя пеммикан.

– Не понимаю, как это вообще можно проглотить! – прошамкала я, с трудом разжимая зубы и отлепляя язык от неба. – Наверное, это какой-то гоблинский секрет.

– Если быть точным, то это мы переняли обычай питаться пеммиканом у людей, – произнес Роуз. – Как раз на такой случай, как наш. Ну, или не на такой, но подобный.

– И я ненавидела эту гадость, еще когда жила в деревне, – проворчала я. – Думаю, даже сырое мясо на вкус лучше.

– Видела я твои попытки есть сырое мясо, Яннеке, – насмешливо фыркнула Диаваль, которая каким-то магическим образом уже почти покончила с завтраком. – Ты умеешь многое, но только не это.

– Ага, и это выглядит так, словно пытаешься скормить годовалому младенцу живого кота, – заметил Сеппо. – И поверьте, я знаю, о чем говорю. Половина братьев и сестер намного младше, так что я помогал запихивать в них еду.

– Какая забавная история, – хмыкнул Роуз.

– Яннеке как-то расплакалась, когда я накормил ее балютом, – с широкой улыбкой сообщил Сорен. – Хотя я сам был виноват: не стоило давать такое блюдо человеку, который провел в Пермафросте всего несколько месяцев.

– Ты заставил меня съесть яйцо с мертвым зародышем утенка внутри под предлогом, что это самое вкусное и изысканное блюдо, – язвительно прокомментировала я. – И при этом считал, что я восприму это с благодарностью?

– Скорее всего, я вообще об этом не подумал, – честно ответил Сорен.

– Ничего страшного, Яннеке, – вступил в беседу Лидиан. – Я тоже не слишком люблю сырое мясо.

В пещере повисла неловкая тишина, тяжелая, точно грозовое облако. Все, кроме самого непрошеного комментатора, сидели с мрачными лицами. Как смел этот негодяй принять участие в дружеском обсуждении, предметом которого являлась я?

– Пора двигаться дальше, – наконец проронила я, закрывая крышкой миску с недоеденным пеммиканом и убирая ее в походный мешок.