Без права выбора - Надежда Олешкевич

— Милорд, — голос Молли задрожал.

— Вон отсюда!

Хиксон удивленно выгнул брови, но благоразумно вернулся к изучению болезни Лисаи.

— Ясно, — отозвался он, едва закончил. — Передозировка огненной росой. Случай тяжелый, но излечимый.

Лекарь еще долго объяснял, что нужно делать для выздоровления мышки, а я неотрывно на нее смотрел. Поражался, как не заметил все изменения раньше, почему не уделил ей должного внимания, не защитил это хрупкое создание и не уберег от посягательств Илинаи. Ведь можно было догадаться. Да, с головой ушел в спасение имения, но разве это оправдание? Мог взять ее с собой. Правда, хотел не нагружать своими проблемами, собирался отгородить от ненужного волнения, выждать, пока остынет после нашей ссоры и нормально поговорит со мной. А что в итоге?!

— Как ваша рука, милорд? — спросил Хиксон перед уходом.

— Не беспокоит. Что-нибудь выяснить удалось?

— Я расспросил знакомых, но никто с подобным не встречался. А эши растворилось.

— Как это понимать? — насторожился я.

— Со всех пропитанных угусом повязок, которые я взял у вас для изучения, исчезла чернота.

— Понятно, — кивнул я и проводил лекаря, снова напоровшись на странность со своей раной.

Сложилось впечатление, что мы не жили своей жизнью. Нами управляли, подталкивали к чему-то или отдаляли от кого-то. Да даже знаки Пары, как мне удалось выяснить пару лет назад, когда-то давно постоянно были на запястьях, а не появлялись лишь в день рождения. И сейчас, рядом с мышкой, постороннее вмешательство ощущалось постоянно.

— Вот увидишь, все наладится, — прошептал я поздним вечером, сидя возле нее на кровати.

Убрал прилипший к виску волос. Поправил одеяло. Надеялся, что вот-вот она очнется, но точно знал: не удастся быстро вывести огненную росу из организма. Я остался бы на ночь здесь, возле нее, но посчитал это неуместным. Лисае нужен отдых. И время.

Лучше бы я мучился от пораженной шайи руки, чем целую неделю видел мышку в кровати. Она то ли спала, то ли находилась в обморочном состоянии. Не реагировала на мои слова, прикосновения. Кожа была холодной и бледной. Единственное, маленькие капельки пота, проступающие на лбу, слегка успокаивали: жива… Я не находил себе места. Был зол, груб, резок. Кричал на всех подряд, не в силах сдержать раздражения. Просто боялся. Не хотел ее потерять, но и повлиять на выздоровление не мог. Чувствовал беспомощность. Корил себя за ошибки и снова ждал.

Я определился с выбором. И он никому не понравится. Решил во что бы то ни стало добиться расположения Лисаи. Иначе нельзя. Я… без нее не смогу. Не протяну и дня, зная, что мышка не со мной, с кем-то другим: улыбается, восхищается, отдает всю себя и даже любит… Нет, только моя! Я упрошу, уговорю, заставлю…

Если задуматься, все неотвратимо к этому шло с момента, когда между нами образовалась связь. Словно выбора у меня и не было. Я считал, что моя воля сильна, и потому не поддамся влиянию эши, сумею противостоять ей. Глупец!

Я поморщился от неприятных мыслей и распечатал очередное письмо. Их приходило все больше. Отчеты из имения, просьбы приехать, жалобы, советы отца и старшего брата. Я понимал, что тянуть нельзя. Без моего вмешательства Эшвуд погибнет. Само провидение толкало меня уехать и оставить Лисаю одну.

Я перечитал очередной отчет и помассировал переносицу.

— Мышка, выздоравливай поскорее, — произнес в пустоту и потянулся за пером.

Оставалось надеяться, что брат не откажет в помощи и подменит меня на пару недель. И не мешало бы поблагодарить маму за участие, а также рассказать о своих намерениях.

Но стоило написать пару строк, как эши всколыхнулась. Я откинул перо, внутренне напрягся, проверяя свои ощущения, и побежал на зов пса. С некоторых пор он стерег покой Лисаи. Должен был подать знак, если что-то произойдет. И сейчас я спешил к мышке, но даже подумать не мог, что увижу яркий желтый свет, вырывающийся из щелей ее двери.

Я ворвался в комнату и выпустил крупицы, заполнив ими все пространство. Помещение затянуло тьмой. Огонь погас, оставив в напоминание о себе обгорелые шторы и черные пятна на мебели.

Грудь сдавило болью от вида девушки. Я рванул к ней, поднял на руки и вынес из задымленной комнаты. Сел прямо на пол, начал проверять дыхание, пульс, трясти мышку и звать. На мой голос выбежали слуги. Пришлось немедленно послать за лекарем и отнести Лисаю в свои покои.

А там я обреченно опустился в кресло, уместив девушку себе на руки. Прижался губами ко лбу и не мог оторваться. Дрожащими пальцами гладил волосы, поправлял ночную сорочку, сжимал плечо.

— Мышка, что ты со мной делаешь? — шептал и не мог прогнать недавно увиденную картину.

Хрупкое тело на полу. Бледное, безжизненное лицо. И пламя, тянущееся к моей Лисае. В тот миг я понял, насколько просто потерять ее. Словно пережил это. Осознал, насколько ничтожно все то, что было до этого. Имение, нажитое состояние, титул, даже Илиная — все меркло по сравнению с ней.

— Не уходи, — говорил, только чтобы заполнить гнетущую тишину в моей спальне. — Я все сделаю. Только живи, моя мышка. Все будет хорошо, вот увидишь. Живи…