Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор - 2 - Соня Марей

Полночи я не могла уснуть: тревога грызла душу, ещё и Норвина дома не было, а я не знала, где он и чем занят. Напрасно пыталась разложить мысли по полочкам и только больше путалась. Клубок событий всё сильнее закручивался: противостояние с Ойзенбергом и его подпевалами, тёмные делишки Меридиса, госпиталь, загадка гибели Эллен. Нутром я чуяла, что ещё немного, и что-то случится. Что-то, что даст толчок и сдвинет всё с мёртвой точки.

Следующим утром в госпитале царило непривычное оживление. Санитары и практиканты носили туда-сюда кровати, лекари бегали с выпученными глазами. Я протискивалась по коридору, не понимая, что происходит. Мимо, чуть не сбив меня с ног, пролетел нейт Брайтен. Я заставила его притормозить:

— Что происходит? Почему все как с цепи сорвались?

— Как? Вы не слышали? — он округлил глаза. — К нам должна прибыть проверка из столицы! Письмо вчера вечером получили.

— Какая проверка? Что это значит, нейт Брайтен?

“К нам едет ревизор!” — завопил внутренний голос, а пол чуть не ушёл из-под ног.

Брайтен нервно откашлялся и пояснил:

— Ах, вы молодая, конечно, могли и не слышать. Когда-то проверяющие ездили раз в год, это были члены Главной гильдии, в неё входили лекари и маги-целители из столичной Академии. Смотрели, как работает госпиталь, как справляется местная гильдия, как успехи в обучении практикантов, проводили демонстрации вскрытий и операций. Но в последние годы было тихо, про нас как будто забыли, а тут нате, вспомнили! — он досадливо поморщился. — И чего, спрашивается, несёт их Темнейший? Дома бы сидели.

— А когда они приедут? — осторожно поинтересовалась я.

— Никто не знает, поэтому все и суетятся. Может, завтра. Может, через месяц. Надо как следует подготовиться к проверке, иначе можно получить метлой под зад за плохое исполнение обязанностей.

О да, некоторых вымести не помешает. Здесь у многих рыльце в пушку, даже Брайтен не исключение, хоть мне и нравится этот дядька.

— Глава Гильдии у себя? Я хотела его увидеть.

— Нейт Лейн отбыл по делам, а нейта Ойзенберга оставил за главного, — всё так же хмуро пояснил лекарь. — Нашёл, кому доверить управление. Это всё равно что лису поставить главной над курами. А вообще… — он перешёл на шёпот, — …раньше встречались такие проверяющие, что с ними можно было договориться за небольшую… благодарность. Ну вы меня понимаете. А теперь неизвестно, что будет, — он схватился за голову и издал звук, похожий на хрюканье. — Вы меня простите, дорогая нейра Эллен, но мне надо бежать.

Я осталась стоять в коридоре, переваривая услышанное. Значит, едет проверка из столицы. Будут именитые маги из Академии, будут лекари из Главной гильдии. Возможно, кто-то из них знал Эллен, кого-то знала она.

Может, это и станет тем самым толчком?

В животе стало пусто и холодно, а голова закружилась. Перед мысленным взором замелькали смазанные картинки, подозрительно напоминающие чужие воспоминания.

— Эл, с тобой всё в порядке? — заволновался Пискун, чувствуя моё состояние. Тонкий голосок привёл меня в чувство.

— Кажется, да, — я вытерла вспотевшие ладони о юбку и проморгалась. — Мне бы не хотелось встречаться с проверяющими, но убежать или спрятаться я тоже не могу.

— Ага. С твоим характером ты обязательно ляпнешь что-нибудь не то и быстро раскроешь себя. Может, всё-таки уедешь куда-нибудь на время или притворишься больной?

— Хорошая идея, но постараюсь найти иной выход. Я чувствую, что этот визит очень важен. Только пока неизвестно, хорошее он принесёт или плохое.

Пискун недовольно ворчал, пока я шла по коридору в направлении родильного отделения. Со мной здоровались, но я едва замечала этих людей, мысли крутились вокруг других вещей. Если попадутся непродажные “ревизоры”, которые действительно будут проверять, как учатся практиканты, то и меня проверят обязательно. Будут расспрашивать, смотреть, как я работаю. Ох, мамочки! А когда узнают, что мне доверили руководить новым госпиталем, поинтересуются, что особенного во вчерашней выпускнице? И обязательно поймут, что я работаю не по их методикам, они ведь не дураки.

— Знаю я твои выходы! Только когда будешь бежать из Левилля, меня прихватить не забудь.

— Ничего, выкручусь, где наша не пропадала! — заверила я тиина. — Кстати, если штаб, Норвин и градоправитель сочтут этих проверяльщиков надёжными, то могут привлечь к нашему расследованию.

А что, это мысль. Но вот беда, никому доверять нельзя. Коллеги Норвина, тайно проверяющие преподавательский состав, пока молчат. Сальвадор и Ули всё ещё бьются над пробами, а я ищу зацепки в медицинских книгах Эллен.

Войдя в отделение, я на миг остолбенела. Внутри хозяйничали практиканты, переставляя койки. Несколько едва родивших женщин были согнаны со своих мест и толпились у окна, глядя вокруг затравленными взглядами. Но это было ещё не всё. Недавно я добилась, чтобы на столе у входа всегда стояли тазы и посудины, наполненные хлорной водой для обработки рук, а теперь их там не было! Как не было и табличек над кроватями с именами лекарей, которые осматривали женщин. Кто-то очень постарался свести мои труды на нет.

— Зачем вы это сделали? Кто вас надоумил? — строго поинтересовалась я.

На несколько секунд воцарилась тревожная тишина, а потом один мальчишка проблеял:

— Нейт Ойзенберг велел нам. Сказал, что скоро проверка, и лишние…

Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала. Я медленно вдохнула и выдохнула. Этот коновал ощутил себя хозяином, стоило власти на минуту попасть в его цепкие ручонки! Ладно, придётся воспользоваться поводом и прижать горе-лекаря. Сам напросился, голубчик!

— Что ты с ним будешь делать? Руки оторвёшь? — спросил Пискун с опаской, будто боялся, что ему тоже может прилететь.

— У меня есть идея получше. Я решила дать ему шанс.

Спустя некоторое время мне удалось успокоиться и привести мысли в порядок, хотя сначала хотелось свернуть кое-кому шею. В голове возник новый коварный план по перевоспитанию врача-грача. Не сказать, что он был гениален, многие покрутят пальцем у виска, но всё же… Добрая я, слишком добрая, аж зло берёт. Не могу добить лежачего.

— Когда ты так говоришь, мне становится страшно.

— Тогда молчи и наслаждайся, — посоветовала я Пискуну.

У Ойзенберга была личная приёмная. Я пару раз стукнула в дверь и, открыв её, заглянула внутрь. Как раз в этот момент мой дорогой коллега закончил делать кровопускание тучному мужчине с выпученными, как у рака, глазами. Вообще кровопускания и клизмы считались здесь едва ли не средствами от всех болезней и были весьма популярны, как у нас аскорбинка.