Стоунлэнд - Мария Ларанская

Первым таким источником стал компьютер, который я заприметила в небольшом кабинете на втором этаже. К счастью, он не был защищён паролем и имел доступ в интернет. На жёстком диске каких-либо полезных файлов я не обнаружила, а вот Всемирная паутина располагала довольно интересной информацией.

Итак, три года назад свадьба сына местного миллионера Дмитрия Лисицина, сколотившего своё состояние на бизнесе, связанном с добычей редкоземельных искoпаемых, и дочери известного хоккеиста Сергея Калинина была чуть ли не самым обсуждаемым событием в городе. Их дети — Даниэль и Олеся (которые, судя по фотографиям, были абсолютными копиями Дани и меня) — познакомились совершенно случайно на вечеринке, посвящённой открытию новой спортивной площадки.

Роман развивался стремительно, и уже спустя три месяца они поженились, устроив грандиозное празднование, фотографии с которого в изобилии были представлены во всех местных интернет-изданиях. В многочисленных интервью молодожёны охотно делились с журналистами своими планами и мечтами.

«Мне несказанно повезло, что у меня такая замечательная жена. Я благодарю судьбу за нашу встречу и надеюсь, чтo никакие жизненные испытания никогда не смогут разрушить наш союз!» — эта фраза, сказанная Даниэлем во время одной из пресс-конференций, цитировалась практически в каждой статье.

Идеальная пара, которой пророчили не менее идеальное будущее. Только вот уже через год семейной жизни что-то пошло не так.

«Даниэль Лисицин и его горячие поклонницы», «Треснутая чаша любви», «Горький запах измен» — громкие заголовки статей говорили сами за себя. Только теперь супруги Лисицины уже не спешили приоткрывать занавес своей личной жизни, и журналистам приходилось довольствоваться компрометирующими фотографиями и комментариями из уст не очень близкого окружения.

Вскоре интерес к этой паре был окончательно потерян. В последней публикации, сделанной полтора года назад, сообщалось, что Олеся покинула дом супруга и в ближайшее время планирует начать бракоразводный процесс.

Закончив читать историю семьи Лисициных, я закрыла компьютер и попыталась собраться с мыслями. За время моего пребывания в Стоунлэнде не случилось чудо и моя жизнь не изменилась до неузнаваемости. Я просто каким-то невероятным образом заменила другую, хоть и безумно похожую на меня, Олесю в совершенно альтернативной реальности, и её Даниэль — это был вовсе не мой Даня.

Игнат говорил, что уровень моих способностей позволит мне в случае необходимости переместиться без амулета обратно в Стоунлэнд, и я была намерена сделать это уже сегодня ночью, так как не видела никакого смысла в том, чтобы и дальше продолжать занимать чужое место. Раз первая попытка возвращения домой прошла неудачно, значит, нужнo попробовать второй раз.

К ужину Даниэль так и не приехал, чему я была несказанно рада, поскольку просто не представляла, как себя вести в его присутствии. Слишком всё было запутано. Олеся, которая еще полтора года назад собиралась развестись со своим мужем, почему-то до сих пор этого не сделала, а, напротив, вернулась в его дом. Можно было предполoжить, что они помирились, но, судя по тому, что горничная интересовалась, приедет он или нет, пропуск совместного ужина случался уже неоднократно. Оставалось загадкой: была ли тому виной чрезмерная занятость Даниэля, или причина крылась в натянутых отношениях, сложившихся внутри семьи?

Учитывая, что блудный супруг всё-таки мог нагрянуть среди ночи, я распорядилась постелить мне постель не в спальне, а в гостевой комнате. Процесс перемещения в Стоунлэнд без амулета требовал максимальной концентрации, и поэтому необходимо было по возможности исключить любые отвлекающие факторы.

Бесцельно побродив по дому до наступления полуночи, я, закрывшись в комнате, легла на диван и начала обратный отсчёт. Меня немного смущало то, что я совсем не чувствовала свою силу, но, вспомнив слова Игната о том, что главное — это вера в себя, я упорно продолжала произносить заклинание.

Стрелки часов медленно отсчитывали круги. Когда я последний раз взглянула на циферблат, было уже почти три часа ночи, а потом усталость взяла верх над голосом разума, и я, сама того не заметив, погрузилась в глубoкий сон.