Пилигримы - Уилл Эллиот

Поляну окружали высокие деревья, молчаливо взирающие на них. Анфен предположил:

— Так, возможно, они все поджидают нас — вон за тем холмом. Сиель, пожалуйста, надень амулет и исследуй местность.

С этими словами он бросил ей ожерелье Инвии.

…Шаги невидимой девушки потревожили листья и вогнали Лупа в панику — тот испугался, что мертвый ветер явился сюда за ними, пока не раздался голос Сиель:

— Идемте. Вам стоит на это взглянуть. Мерзкое зрелище.

— Нам угрожает опасность? — уточнил Анфен.

— Не знаю, — ответила девушка, снимая амулет и вновь становясь видимой. — Но если и так, то точно не со стороны культистов.

— Уж слишком ты в этом уверена.

— Еще бы. Идите взгляните сами.

Они пересекли полосу скользкого чернозема и подошли к старому поселению, принадлежащему когда-то охотникам и построенному на славу, хотя многие подпорки стен уже начали гнить. Перед ними раскинулся своеобразный городок из хижин, палаток и шалашей, сделанных преимущественно из шкур животных. Здесь следы были видны даже неопытному Эрику — кто-то в панике пытался сбежать от чего-то и пробраться в главный зал. Сквозь окна — никакого стекла, лишь черные проемы в дереве — перед ними предстала сцена, еще более ужасающая. Повсюду лежали искалеченные трупы, словно по толпе прошелся разъяренный великан. Странный оттенок в ужасном зловонии вызвал у Эрика неясные ассоциации, а затем он вспомнил.

— Шарфи, — шепотом позвал он. — Этот запах… В пещерах, помнишь? И у двери. Тот темный коридор, в который мы не могли заглянуть…

Воин кивнул:

— Здесь он слабее, но это, несомненно, тот же запах. Мы прошли прямо, мимо того, что сотворило это с людьми.

Анфен стоял в дверях, обозревая страшную сцену. На молодом лице предводителя застыло непроницаемое выражение, превратив его в недвижимую, неживую каменную маску.

— Не подходите ближе, пилигримы, — тихо посоветовал он.

— Еще одна замечательная любезность наших дружелюбных проводников, — прошептал Кейс, за рукав потянув Эрика в сторону от остальных. — Тебе это еще не надоело? Куда они вообще нас ведут?

Эрик застонал:

— Может, спросишь у них?! Кейс! Да кто еще согласится присматривать тут за нами? Мы застряли посреди неизвестного мира! Не знаем о нем ровным счетом ничего, а стоит обернуться — и вокруг одни трупы! Ты считаешь, что знаешь эту землю лучше, чем они?

Кейс ничего не ответил, и Эрик понял, что его слова не возымели абсолютно никакого эффекта. Как об стенку горох.

— Взгляните-ка сюда, — позвал Шарфи. — Они пытались забаррикадировать дверь. Но что-то разнесло ее и все их укрепления на кусочки.

— Кто-нибудь может предположить, что на этом свете могло напугать двадцать или тридцать фанатиков культа Инферно до такой степени, что они с воплями помчались искать убежища? Не говоря уже о том, чтобы перебить их всех таким образом… — спросил Анфен.

— Это произошло не во время ритуала, — задумчиво протянул Шарфи. — Они становятся совершенно безумными. Я видел их как-то раз, когда действо было в самом разгаре. Их бы ничто не напугало в таком состоянии. Все, что попытается их убить, лишь усилит испытываемое возбуждение. — Он понизил голос: — Именно поэтому лучшего момента для нападения и не придумаешь.

Анфен отошел от прохода и уставился на вершины деревьев, словно пытаясь очистить зрение от увиденного. Эрик заметил, что еще долгое время предводитель не желал ни на кого смотреть и редко поднимал глаза на своих спутников. У его ног возле двери в дерне остались царапины и ямы, словно кто-то втыкал колья в землю в определенной последовательности, а затем убрал их. Каждый следующий располагался поблизости от предыдущего, образуя своего рода тропу, огибающую костер, от которого сбежали культисты, а затем почти под прямым углом сворачивавшую к деревьям. Ее было легко не заметить поначалу, где она была скрыта опавшими листьями и ветками.

Сиель вновь надела амулет и пошла по тропе, оставляя узкие следы в грязи. Что-то закричало за деревьями, заставив разбойников и пилигримов вздрогнуть. Огромная черная птица взмыла ввысь, уродливая, как стервятник, громко хохоча, словно заметила что-то смешное. Стрела грациозно взмыла ввысь, пущенная невидимой рукой и ставшая видимой лишь в небе. Она вонзилась в грязь.

Вскоре девушка вернулась, по пути выдернув стрелу.

— Неподалеку отсюда есть тоннель земляных людей, он куда больше обычного. Странные следы ведут прямо в него. Поблизости два мертвых шахтовых дьявола.

— Но шахтовые дьяволы не смогли бы сотворить такое, — убежденно сказал Шарфи.

Сиель сняла амулет и одарила воина своей редкой улыбкой:

— Вот как?

— Никоим образом. Следы не те. К тому же слишком далеко от входа в тоннель. Да и тела не выглядят так, словно до них добрались дьяволы.

Сиель кивнула, словно прилежная ученица, и произнесла:

— А еще это объясняет, почему труп одного дьявола был поднят вверх и насажен спиной на сук, вышедший через грудь. Он висит довольно высоко над землей.

Мгновение все потрясенно молчали.

— Насколько высоко? — наконец спросил Шарфи, словно это могло многое объяснить.

— Втрое превышает человеческий рост. Оба тела с такими же дырами, как на этих следах, словно проткнуты многочисленными шипами. Отвести тебя туда? Твое мнение может оказаться… полезным.

У Эрика возникло странное ощущение, что Шарфи ей не очень нравится, как, впрочем, и все остальные, живущие на этом свете. Кроме разве что Киоуна…

— Мы даже близко подходить к этому тоннелю не будем, — твердо ответил ей Анфен. — А теперь — шагом марш! Сегодня мы не остановимся на ночлег в этих лесах.

Эрик отвел Анфена в сторону:

— Не думаю, что Кейс выдержит еще один долгий переход без отдыха, не говоря уже о быстром марше.

Он не добавил еще кое-чего, боясь, что это может прозвучать глупо: «К тому же ему нужна выпивка точно так же, как больному — лекарство».

— Придется ему поднапрячься, — жестко ответил Анфен, — если, конечно, смерть не кажется ему предпочтительнее.

— Долго еще идти?

Анфен раздраженно стиснул челюсти:

— Один день без остановки, потом станет полегче. Один наш друг живет на выходе из леса, он предоставит нам убежище, и там мы сможем провести столько времени, сколько нужно. Возможно, там твой приятель даже сможет выпить. Я вижу, как у него трясутся руки, и он стал очень вспыльчив, но тут уж помочь ничем не могу. — Повысив голос и повернувшись к остальным, он кинул: — В путь!

В этот миг что-то пронеслось через дверной проем. Молодая женщина в порванных вязаной шерстяной юбке и свитере, хромая, выбежала прочь. Она была босая, глаза дико расширены от ужаса — а может, от гнева. Ее одежда и кожа были в потеках засохшей крови, волосы покрывала заскорузлая бурая корка. Хватая ртом воздух, она уставилась на разбойников, как дикое животное, не знающее, бежать прочь или подойти ближе.