Злодейка - Татьяна Федоткина

— Не особо жалует вас наместник-то, а? — прокряхтел слуга.

— Зачем пришел? — грубо оборвала я сутулого мужчину в годах. Пока непонятно чего он хочет.

— Не гневайся, госпожа рыжая чародейка. Я человек прямой, не буду козу за рога тянуть. Спасибо, — сказал он Винере, приняв от нее травяной чай. — От Жеми мы хотим избавиться.

Беловолосая выронила свою кружку.

— Убийцами наместника короля хочешь нас сделать?

— Небесное Солнце с тобой, доченька! Убить — это край. У нас в Фертилии такое не принято. Свергнуть или хотя бы намекнуть ему на его безобразное правление. Задушил он нас своими налогами и новыми законами. Показать бы мальцу, где его место, так может и за голову возьмется, а коли нет, то пусть поживет в наших условиях.

— Чем платить будете? — я проигнорировала возмущенные взгляды Винеры и Анине.

— Ну как чем? — усмехнулся мужик. — Кровью. Вы ведь этого жаждете. Может, чего еще угодно?

Безымянный мужик ушел без ответа. Мы взяли время на раздумье.

— Его отправил Жеми! — горячо заявила Ане.

— С чего ты так взяла?

— Я согласна с Ане, это слишком подозрительно. Откуда обычному мужику знать, что вам нужна кровь Жеми? Он подставит нас, он посланник короля-наместника.

— Р-р-р… за что мне такое наказание? — рычала я, не в силах спорить с напарницами. Флюша презрительно пялилась на меня.

— Сама подумай, Енина, о том, что ты можешь сделать, чтоб свергнуть короля!

— Может быть, все тоже самое, что и всегда?

— Нет, Ена. Не сходи с ума, даже если ты соблазнишь его и он послушает тебя, покинет трон, то его могут убить, а виновата будешь ты! Вспомни уроки политологии — мы не должны вмешиваться в государственные дела без прямого приказа правителя!

— Это все? — я разочарованно опустила руки. Ане меня убедила. — Как же мы добудем эту идиотскую кровь?

— Не нужна нам кровь. Я думаю, пора покидать Праводефье.

— Но как же…?

— Все, Енина. Я чувствую, что нам нужно уйти. Подготовимся к дороге и отправимся в путь. Думаю, недели хватит.

Я не стала спорить с Анькой, ведь действительно, все стало заходить слишком далеко. Вдруг, народ и правда задумал свергнуть Жеми нашими руками, наместник помрет, а наши души никогда потом не найдут покоя.

Муська однажды велел мне запасаться полезными травами и зельями загодя, чем я и решила заняться. Следующим утром первым делом я отправилась на рынок, там часто продаются сушеные травки под видом пряностей и неплохие ингредиенты, но для настоящей ведьмы могут сгодиться не для одного зелья.

— Почем чанна аргус? — я ткнула в зубастую уродливую рыбу с отвратительной башкой.

— Чаво? — бабка поглядела на меня, как на плесень в ее вишневом варенье.

— Змееголов почем, говорю?

— Для таких, как ты, восемь золотых.

— Это для каких же?

— Шибко умных, — бабка плюнула под ноги.

— Девушка, — к нам подошел пышноусый смуглянец. — Такой красоте можно и за три продать, — он приобнял меня за талию и аккуратно поманил к своему прилавку с вонючей рыбой. Я показала бабке язык, хотя хотелось кое-что другое.

— Ну что тут у вас? — нарочито громко спросила я.

— Вот смотри, какая красивая рыбка, глаза большущие, как у тебя.

Дохлое животное смотрело на меня своими выпученными мертвыми зенками. Я кивнула, мол, заворачивай.

— Брать будешь?

Снова киваю и протягиваю три золотых.

— Ах, какая женщина! Красивая и молчаливая. Сама сплошное золото, хоть в жены бери.

— Я тебе дам в жены!

К прилавку подбежала тетка с короткими сальными волосами, внутрь нее поместилось бы три меня. Она схватила моего несчастного змееголова и принялась отхаживать мужика так, что драгоценные для меня чешуйки летели в разные стороны. Я не могла себе позволить такую потерю, ведь только ради них я и покупала эту жуткую рыбину. Я тоже вцепилась в хвост, но у женщины сила недюжинная. Ох, меня и мотало. Тетка никак не хотела отдать мне мою покупку, а мужик покорно получал по макушке за свои слова.

Наконец, тетка выдохлась и выпустила змееголова, на котором осталось от силы треть чешуек. В сердцах я выбросила добычу в лоб горе-продавцу, сгребла свои монеты с прилавка обратно в кошель и, разбрасывая рыбное амбре, поплелась к первой торговке.