Бастард и жрица - Соня Марей

Но страх был напрасным – довольно быстро я ощутила легкое покалывание в ладонях, а следом – шепот.

– Вот здесь, – я остановилась, указывая пальцем место.

Дядя Льерр улыбнулся, обнажив крупные зубы.

– Эге-гей, парни! Нам придется славно потрудиться! – он приглашающе махнул рукой. – Спасибо, деточка.

– Не стоит, это ведь моя работа, – я обнаружила, что Горт по-прежнему не спускает с меня глаз. Стало неловко. Этот пристальный взгляд всколыхнул волну холодных мурашек. – Ну, я пойду…

Захотелось как можно скорее исчезнуть из поля зрения рабочих. Воздуха в шахте стало как будто меньше.

Меня никто не задерживал, когда я спешила к подъемнику, гоняя по кругу одни и те же мысли. Но вот из ответвления вынырнула знакомая фигура – мне навстречу шагал Орв, груженный двумя свертками, а перед ним катилась самоходная тележка.

Какая удача! Двоюродный братец-то мне и нужен. Специально разыскивать не придется.

– Орвин!

Узнав меня, брат тепло улыбнулся.

– Привет, сестренка!

– Как ты? Что нового?

Сгрузив ношу на пол, он завел рассказ о делах, о том, сколько золота удалось добыть в Искристой, и что отец, к его глубокой печали, думает скорей его женить. Чтоб остепенился и перестал забивать голову глупостями.

Расчувствовавшись, я подалась вперед и обняла его за шею. Положила голову на плечо – мы были почти одного роста.

– Все будет хорошо, братец.

Несколько мгновений он стоял истуканом, потом несмело поднял руки и похлопал меня по спине.

– Я знаю, Монка. Ты говори, если вдруг кто обидит. Я голову ему откручу!

Монкой он называл меня в детстве. Я же величала его «задохликом».

– А не слишком ли ты щуплый? Может, это мне надо тебя защищать?

– Скажешь тоже!

Кажется, он обиделся. Мужчины всегда болезненно относятся к таким вещам.

– Ладно, меня отец ждет. А тебе удачи, сестренка! – Орвин подмигнул и двинулся по своим делам, а я осталась на месте, будто вросшая в камни. Сжимая в кулаке один-единственный волос, снятый с воротника его куртки.

Этот план родился не спонтанно, я вынашивала его несколько дней. Мучилась, взвешивала, решала.

То, что я задумала – непростительно. Если кто-то узнает, будет большой скандал. Да и не слишком красиво по отношению к Орвину.

Смогу ли я воплотить свой сумасбродный план? Не испугаюсь ли? Но отрава уже проникла в мою плоть, и пути назад нет. Времени оставалось совсем мало – послезавтра праздник цветения Маков. Эта мысль не давала покоя, тревожила ночами, зудела под кожей.

Не забыть. Не избавиться.

Воспоминания о Звере и его голосе, о прикосновениях, поцелуе, о тепле тела – близком, о запахе – знакомом, о мире, который он олицетворял, лишали сил. Даже если я все себе придумала, если тронулась рассудком, и если эти чувства родились из желания бунтовать и сопротивляться судьбе, я не могу их выжечь.

А сейчас щеки пылали. Удары сердца барабанным боем отдавались в ушах. Кое-как я добралась до своей комнаты и заперла дверь.

Рискну ли я совершить самый глупый и возмутительный поступок в своей жизни? Рискну ли спуститься на равнину? Или задвину наивные мечты на задворки разума и продолжу как ни в чем не бывало служить Матери Гор, чтобы в далеком будущем принять пост Верховной?

Перед мысленным взором встало лицо матушки Этеры – смотрит укоризненно, качает головой. И тут же образ ее развевает ветер, и на его место приходит другой. Тот, что заставляет дыхание сбиваться. И робкая надежда на новую встречу поднимает голову.

Лестриец. Чужак. Частица далекого мира, который мне никогда не познать.

Но можно хотя бы попытаться.

Я сползла на пол и откинула крышку сундука. Постучала по кварцевому светильнику – комната озарилась приглушенным светом.

Мои камни, мои сокровища… Среди них должно быть все необходимое, чтобы сотворить артефакт, а волос Орвина у меня уже есть.

Ох, бедный мой братец! И бедная моя голова, если кто узнает.

Магию перевоплощений юные жрицы изучали под чутким руководством матушки Этеры. Амулеты, которые могли менять обличье, стоили очень дорого и изготавливались только по предварительному заказу. Кто-то считал, что само их существование безнравственно, потому что служило обману, но награда, как обычно, перевешивала. В прошлом году мы сделали такой для одного о-очень богатого лестрийца, чтобы тот мог проследить за женой, которую заподозрил в измене. Чем закончилась эта история, мне неведомо.

А сейчас мне и самой предстоит испытать его действие.

Матерь Гор, до чего я докатилась!

Возле подъемника меня нагнал властный голос матушки Этеры. Я замерла, как воришка, пойманный на месте преступления. Амулет под просторной рубахой жег грудь, как будто я приладила вместо камня горячий уголь.

Спокойно, Рамона. Все в порядке.

– Куда ты направляешься? – поинтересовалась жрица, замерев напротив меня.

– В святилище у Извилистой.

Тонкая бровь взметнулась.

– Куда-куда? Там сегодня должна быть Инира.

– Все верно, – я кивнула, призывая на помощь всю свою выдержку. – Но мы с ней поменялись. Это ведь не запрещено?

У нас было четкое расписание: кто, когда и где совершает службы. Но иногда график менялся, если, например, одной из сестер нездоровилось. А Инира всю неделю ходила бледная и, когда я предложила ей взять службу на себя, с радостью согласилась.

С Инирой мы неплохо ладили, даже, я бы сказала, дружили. Не так давно и крепко, как с Сорой, Тирой и Коринной, но все же. Инира была простой добродушной девушкой, никогда не задирала нос, как многие другие жрицы. А еще коллекционировала улиток и по рассеянности надевала разные серьги.

– Нет, Рамона. Конечно, нет, – Верховная расслабила плечи и, кажется, немного подобрела. – Но это далеко. Когда ты вернешься?

– Постараюсь долго не задерживаться, матушка. Надеюсь, что уже через три дня буду в Антриме.

Святилище у реки Извилистой было выбрано мной не случайно. После долгого разглядывания карты в кабинете отца – пришлось воспользоваться Даром, чтобы проникнуть туда незаметно. Именно из этого места будет удобнее попасть на равнины. От святилища, что расположилось в предгорье, до Лестры самая прямая дорога.

Стоило только подумать о том, какой сумасшедший поступок я задумала, вспотели ладони.

– Можно мне идти? – я кротко опустила ресницы. Ну просто невинная овечка! В мыслях только долг, служение и никаких мужчин! Правда-правда.

Жрица окинула меня пристальным взглядом.

– Еще кое-что, Рамона. В последнее время ты не замечала ничего… странного?