Звезда негодяя - Лариса Петровичева

Отчего-то Эмме при виде его сделалось настолько жутко, что она едва устояла на ногах. Все вдруг поплыло, окутываясь туманным маревом, и рука Коннора была единственным, что держало Эмму в жизни.

– Это детектор, которым мы определяем магию, – услышала она спокойный голос Мартина. – И его достоинство в том, что его невозможно обмануть.

– Ну да, я знаю, – сказал король уже недовольно. Эмме невольно подумалось, что он не станет слушать Мартина. – Его еще используют при диагностике заболеваний. Так и что с того?

Эмму вдруг дернуло в сторону, отрывая от Коннора. Она вскрикнула, и в ту же минуту ее окружило зеленоватым свечением, отсекая от остальных людей в зале. Келемин вскрикнул, нервно тряхнул рукой, словно пытался что-то с себя стряхнуть – марево, которое окутало его, имело насыщенный сиреневый оттенок. В воздухе повеяло грозовой свежестью.

Шеф Брауни очень неравнодушно помянул чью-то мать и перемать, забыв, что находится во дворце, а принц удивленно приоткрыл рот.

«Ничего не бойтесь», – вспомнила Эмма слова Мартина.

Как тут не бояться? Ее трясло от страха, словно в лихорадке – потому, что она понятия не имела, что вообще происходит, и что ей делать.

– Что это? – в голосе короля мелькнул интерес.

– Разоблачение лжеца, ваше величество, – произнес Мартин. – Зеленый цвет – это магия фейери, которой ваш гость окутал эту девушку. Такая же окружает его самого. Если бы миледи Эдельстан имела хоть какое-то отношение к подземным жителям, то в ее зелени были сиреневые нотки.

Он хлопнул в ладоши, и сияние развеялось. Эмма упала бы, если бы Коннор не поддержал.

Принц по-прежнему стоял с приоткрытым ртом, лицо Линндона тоже было спокойным, вот только нижнее веко левого глаза дергалось, выдавая волнение и гнев.

– То есть, вы хотите сказать, что… – начал было государь. Он пытался опомниться и не мог прийти в себя – сейчас владыка выглядел как человек на грани апоплексического удара.

– Что эта девушка не имеет отношения к фейери, – подхватил Мартин. – Она самый обычный человек. Ее и всех нас ввели в заблуждение – правда, я не знаю, почему милорд Келемин решил, что я не проведу самую тщательную проверку. Должно быть, думал, что я вместе со всеми буду плясать от счастья, что фейери снизошли до нас. Вы-то ведь плясали и не заподозрили никакого подвоха.

Эмме показалось, что в зале заворочалась грозовая туча. Она почти услышала гром.

– Не имеет отношения к фейери, – повторил Линндон, и Келемин, который до этого стоял неподвижно, словно статуя самому себе, тотчас же произнес:

– Это ложь.

И это было сказано настолько торопливо, с такими торгашескими интонациями, что стало ясно: Мартин доказал свою правоту и победил.

В зале воцарилась густая тишина. Король медленно перевел взгляд на Келемина, и в нем Эмма почти увидела мольбу: ну скажи, что это не так! Пожалуйста, скажи!

Вот как выглядит полный крах всех надежд: тишина, невозможность вымолвить хоть слово и пол, почти уходящий из-под ног. Это был позор для всей королевской династии – Эмма не сомневалась, что Линндон уже успел объявить о будущей свадьбе наследника престола. Гордыня затмила его разум. Ну как же, владыки мира его выделили. Кто бы на его месте не возгордился и не утратил бдительности? Он даже не подумал о том, что Келемин может обмануть. У него не возникло и мысли о проверке, когда он плясал от счастья и назначал Первого всадника министром обороны.

– Но зачем? – глухо спросил Линндон.

– Мы обязательно это выясним, ваше величество, – пообещал Мартин.

Повинуясь едва заметному кивку, офицеры службы охраны обступили Келемина.

– Я полагаю, он отправлен сюда подземными владыками. Думаю, вся затея породниться с нашей королевской династией – это их план. Осталось узнать, что именно они замышляют, но уже и так ясно: их замыслы не принесут нам ничего хорошего. Люди никогда не видели добра от фейери.

– Это ложь, – пророкотал Келемин, и в зале сделалось темнее. Затрепетали огоньки в лампах, в лица ударило затхлым ветром, и там, где только что стоял фейери, начал закручиваться черный смерч с росчерками молний.

Эмма вскрикнула, вскинула руку в надежде заслониться от него и не видеть нарастающей грохочущей мощи подземного владыки.

– Назад! – прокричал Коннор. – Всем назад!

Он выступил к смерчу, выбросив руки над головой, и Эмма увидела, как над его пальцами задымились ослепительно белые облака.

Тавиэль оттащил застывшую от ужаса Эмму в сторону, кажется, кто-то крикнул, и Келемин ударил.

Эмму отшвырнуло к стене, она ударилась о постамент одной из статуй и, почти теряя сознание от боли, увидела, как сверкающими брызгами осыпаются оконные стекла. Офицеры закрывали короля и принца, смерч разворачивал крылья над залом, и Коннор по-прежнему стоял, готовясь дать ему отпор.

Захлебываясь от боли, Эмма не понимала всех тех чувств, которые сейчас обрушились на нее. Она знала лишь одно: если Коннор сейчас погибнет, она тоже не сможет жить дальше. Ей просто незачем будет жить.

Вспыхнувший свет был таким ярким, что какое-то время Эмма не видела ничего, кроме этого света. Когда зрение к ней вернулось, то она поняла: Коннор побеждает. Он наступал, отправляя во тьму один сгусток огня за другим, и постепенно смерч смирялся, и его грозовое бурление стихало. Последняя молния оторвалась от смерча и ударила куда-то в сторону.

Эмма не поняла, почему вдруг стало так больно дышать и почему вдруг все бросились к ней. Коннор подхватил ее, прижал к себе… почему он так давит ей на грудь, почему по платью расползается красное пятно… Келемин распростерся на полу, и Эмма видела, что он умирает: лицо фейери серело, жизнь утекала из него. Почему никто на это не смотрел…

– Коннор… – прошептала Эмма, чувствуя, как рот наполняется кровью. Чужие лица вдруг сделались масками и растеклись яркими брызгами. Все отступило – звуки, запахи, чувства. Ничего не стало.

– Коннор. Не надо уже, – услышала Эмма голос Мартина, надтреснутый и горький. – Она умерла. Поздно. И все утекло во тьму.

***

– Он не умер. Такое не тонет.

Коннор сидел на скамье в дворцовом парке, слушал Мартина и смотрел, как садовники снимают яблоки, пригибая ветви специальными крючками, но будто бы ничего не видел и не слышал. Все долетало до него через слой невидимой ваты так, словно не имело к нему отношения.

– В общем, Келемин на самом деле работал от себя, а не от владык. Сначала он создал магический заряд, который его сообщник бросил через миледи Эдельстан и вас. Вы лишились магии, а в Эмме, наоборот, ожило спящее наследство ее подземных предков. Потом, когда вы с ней сблизились, она помогла вернуть и усилить вашу магию. На допросе Келемин сказал, что это было ему нужно для того, чтобы набрать преданных сторонников среди людей. Кто же откажется от такого подарка, как магия?