Обитель чародеев - Дэвид Эддингс

Король Белгарион сидел, скучая, на троне в зале райвенскогокороля и слушал нагоняющий тоску голос посла Толнедры Вальгона. Для Гарионанаступили тяжелые времена: столько дел, к которым он не знал даже, какподступиться. Во-первых, он совершенно не мог отдавать приказания; во-вторых,он обнаружил, что для себя у него совершенно не остается времени, и в-третьих,он не имел ни малейшего представления, как отделаться от слуг, которыепостоянно вертелись вокруг. Куда бы он ни направлялся, они преследовали егоповсюду, и он уже оставил надежду поймать излишне старательного телохранителя,камердинера или посыльного, который последние два дня шествовал за ним покоридорам.

Друзья чувствовали себя неуютно в его присутствии, называяГариона «ваше величество», хоть он бесчисленное количество раз просил их неделать этого. Он не чувствовал себя другим человеком и, глядя на себя взеркало, не замечал, что хоть как-то переменился, но все поступали так, будто внем произошли серьезные перемены. Выражение облегчения, мелькавшее на их лицахвсякий раз, когда он оставлял их, больно ранило Гариона, и он, подобно улитке,замыкался в себе, находя утешение в молчаливом одиночестве.

Тетя Пол все время находилась рядом с ним, но и с ней былоне так, как прежде. Раньше он всегда был при ней, теперь роли поменялись, и этоказалось ему совершенно противоестественным.

– …Предложение, если ваше величество позволит мнесказать, представляется крайне заманчивым, – заметил Вальгон, заканчиваячтение последнего договора, предложенного Рэн Боруном. Толнедрийский посолотличался язвительностью, имел орлиный нос и аристократическую осанку. Это былХонетит, он происходил из той семьи, которая основала империю и из которойвышли три императорские династии, и едва скрывал свое презрение ко всемолорнам. Для Гариона он являлся источником постоянного раздражения. Непроходило и дня, чтобы новый договор или торговое соглашение не поступали отимператора. Гарион быстро понял, что толнедрийцы крайне негативно относятся ктому факту, что его подписи нет на том или ином пергаменте, и продолжаютдействовать по принципу: если человеку постоянно подсовывать документы, то вконце концов он что-нибудь да подпишет, лишь бы его оставили в покое.

Стратегия Гариона была очень проста: он отказывался вообщечто-либо подписывать

– Точно такой же документ они предлагали на прошлойнеделе, – мысленно услышал он голос тети Пол. – Все, что они сделали,это переставили местами пункты да ввели несколько новых слов. Скажи ему – нет.

Гарион посмотрел на хитрого посла почти с открытойнеприязнью и решительно заявил:

– Совершенно исключено.

Вальгон начал протестовать, но Гарион оборвал его.

– Это предложение точь-в-точь соответствуетпредставленному на прошлой неделе, Вальгон, и мы оба это прекрасно понимаем. Втот раз я сказал «нет», и сейчас мой ответ будет таким же. Я не предоставлюТолнедре предпочтительный статус в торговле с Райве; я не собираюсь проситьразрешения Рэн Боруна подписывать какое-либо соглашение с какой либо нацией, ия, разумеется, не соглашусь с каким бы то ни было изменением условийВомимбрских соглашений. Пожалуйста, передай Рэн Боруну, чтобы он мне больше ненадоедал, если, конечно, ему не захочется говорить дело.

– Ваше величество! – воскликнул потрясенныйВальгон. – Не подобает так разговаривать с императором Толнедры.

– Я говорю так, как считаю нужным, – подчеркнулГарион. – Я… мы разрешаем покинуть замок.

– Ваше величество…

– Вы свободны, Вальгон, – не дал ему договоритьГарион.

Посол резко выпрямился, холодно поклонился и с высокоподнятой головой удалился.