Шепчущие никелевые идолы - Глен Кук

Тут появился Дин с подносом, полным запотевших кружек. Никто не стал упускать благоприятную возможность. Дин сказал:

– Мне придется сегодня выйти на улицу, мистер Гаррет, если вы не предпочтете прекратить развлекаться. Мы уже дошли до дна запасного бочонка.

– Ох!

– В погребе есть вино, но оно, возможно, прокисло.

– Ладно, мы что-нибудь сообразим. Попозже.

«От одной кружки пива останется достаточно запаха, чтобы человек попал под подозрение».

– Да, наверное…

Капитан Лист нахмурился.

– Наверное что?

– Наверное, мне пора возвращаться к работе. Дин, список покупок при тебе? Дин! Куда он подевался?

– Он ушел обратно в кухню, – сообщил мне стражник в синей куртке.

Я встал. Лист сделал то же самое. Мы пожали друг другу руки, я поблагодарил его за то, что он заглянул ко мне.

«Пусть он двигается. Не давай ему времени подумать».

Что я и сделал. И во время своего торопливого исхода он совершил, наверное, единственное социально полезное деяние за всю свою жизнь.

– Дагоновы яйца, парень! – взревел он, проходя мимо мистера Малклара. – Неужто к тебе в задницу забрался скунс и подох там? Сделай что-нибудь! Ты можешь навозного жука задушить своей вонью!

Тот из стражников, который был совсем без униформы, задержался позади остальных.

– Слушай, приятель, я не знаю, что ты там сделал, но если ты сможешь придумать, как повысить концентрацию, я бы взял у тебя бутылочку, – прошептал он. – Мне приходится работать сиделкой при этом говнюке шесть дней в неделю.

– А ты, когда вы окажетесь только вдвоем где-нибудь в дурной части города, зайди сзади с крепкой доской и шарахни его по затылку, – посоветовал я.

Стражник ухмыльнулся.

– Мне нравится твой образ мыслей. Проклятье! Вон он опять идет. Сейчас начнет вопить.

Я повернул обратно, намереваясь навестить Покойника. Мистер Малклар остановил меня.

– Скажите, мистер Гаррет, у меня действительно проблемы?

– Что?

– Этот человек, который только что ушел, сказал мне…

– Да, Хлам, вы действительно едите слишком много квашеной капусты – но ведь это всегда можно изменить… Впрочем, это не мешает ему оставаться говнюком.

Я поспешил в комнату Покойника.

– Ну как, стоило ли с ним столько возиться?

«Этот человек в сущности является вторым по значению после полковника Блока. Он убежден, что заменит полковника на его месте еще до конца этого года. Его заверили, что именно так обстоят дела».

– Что? Существует заговор, чтобы сместить Блока? – Я был удивлен, но не поражен. – Неужели этот Лист на деле более компетентен, чем дает понять?

«Еще менее. Под его руководством Стража вскоре развалится, вернувшись к прежним временам коррупции и безделья. И это в лучшем случае. В худшем он станет марионеткой в руках заговорщиков, не более компетентных, чем он сам. Они хотят избавиться от Дила Релвея, потому что он не принадлежит к их социальному слою».

– В таком случае их ждет неприятный сюрприз.

«Разумеется. Самый неприятный. Для мистера Релвея практически не существует иного тормоза, кроме Вестмана Блока. Тот, кто устранит полковника, пожнет бурю».

– Удалось выяснить еще что-нибудь интересное?

«Если тебя интересует составление диаграммы командной цепочки внутри Стражи, теперь мы знаем все имена. Или если ты интересуешься личностью информаторов и сыщиков под прикрытием, которые работают на полковника Блока, они у нас тоже есть. Кстати, их список включает некую Софджинек Кардонлос. Официально не замужем».

– Ага! Я всегда был уверен, что она – женщина Релвея.

«В этом нет ничего невозможного».

Еще бы!

– А насчет Зеленых Штанов что-нибудь есть?

«Его не подпускают к ним близко. Однако до него доходят слухи».

Мы прошлись по всем темам, пока я не узнал все; что он пожелал мне сообщить. Я спросил:

– Итак, как насчет того, чтобы вернуть им этих собачек?

«Шакалов! Ты что, тупой?»

– Нет. Но разве это так уж важно?

«Слова всегда важны, Гаррет. Особенно когда это имена. То же относится к символам, особенно символам религиозным. Шакал является значительной фигурой во многих религиях. И более всего – в тех, которые придерживаются мрачного взгляда на земное существование. А культ А-Лафа, по-видимому, относится к этому вопросу мрачнее многих других».

Он бы ввел меня в курс дела насчет шакалов, выбрав удобный для себя момент, если бы действительно знал о них что-то важное. Обычно он не гнушается претендовать на знания, которых на самом деле не имеет. У него не только несколько мозгов – у него несколько эго.

– На основании чего ты пришел к этому заключению?

«На основании их поведения. На всеобщем мнении, что этот культ более жесток, чем его женская половина, которая и сама кажется довольно темной. Вкупе с воспоминаниями об исторических прецедентах».

– Ты уже упоминал о древних культах. И не объяснился.

«Древние культы, да… Ни один из них не был вполне похожим на этот. Эти люди сами не порождают страдание и отчаяние, которое приносят в жертву своему богу. Они лишь собирают их, где бы… ага!»

– Что?

«К нам гости. Опять. Проводи их в дом так быстро, как только сможешь».

– Ты следишь за Малкларом? Он ведь видит всех, кто приходит и уходит.

«Он забывчив. Все его существование сосредоточено сейчас на работе, которую он делает, и его злосчастном метеоризме. Мысль о том, что за его бедственное положение несет ответственность его же собственное газоотделение, никогда прежде не приходила ему в голову. Но впусти этих людей в дом».

Итак, пока что он не собирался объяснять мне ничего про этих шакалов. Да и знал ли он о них что-нибудь на самом деле?