Соколиные перья и зеркало Кощеевны - Оксана Токарева

Лева, как и в прошлый раз, попробовал первым и одобрительно кивнул.

— Ну что там моя внучка неродная, все никак не уймется? — спросила Таисия, разливая гостям чай. — Все хочет силу Верхнего мира заполучить?

— И заодно поквитаться с моей семьей, — прожевывая пирог и выбирая следующий, с философским видом пожал плечами Лева. — И с Балобановыми тоже.

Ева кивнула, чувствуя, как сжимается сердце. Только накануне Левин отец напоминал о спасении пленников из вайнахской башни. Организатором этой опасной экспедиции выступал Балобанов-старший. Хотя Артем Иванович помрачнел, потом твердо сказал, что, даже если бы знал, чем это обернется в будущем, все равно попытался бы вызволить товарищей.

— Эх, следовало еще в прошлом году не слушать дядю Мишу, а начать Филиппа учить, — виновато глянув на Еву, нахмурилась Маша.

— Да куда тебе тогда было кого-то учить? — с нежным укором глянул на жену Лева. — Ты со своим-то даром толком совладать не могла. Чуть квартиру не спалила. Потом пришлось еще за мамой и Федькой смотреть, когда поняли, что Карина до них хочет добраться. Мы-то с отцом этой магией не владеем. А дядя Миша свою силу отдал, чтобы наковальню получше спрятать.

— Так Карина не может добраться до наковальни, поскольку ее хорошо стерегут? — пытаясь переварить новую информацию, догадалась Ева.

— Магия девяти миров и четырех стихий, — пояснил Лева. — Горыныч дал силу огня, Даждьроса и Василиса — воды и воздуха, внук нашей хозяйки Кирилл частичкой доставшейся ему от деда магии земли поделился.

— Велибор распечатал ненадолго полученную в годы службы Кощею магию Нави, которая для него опасна, — добавила Маша. — Мы с Ксенией держали Правь и Славь. Лева с отцом, — с гордостью указала она на супруга, — замкнули заклятье на дяде Мише.

— Так это, получается, Карина хочет использовать Филиппа как ключ? — в волнении воскликнула Ева, вспоминая изображение дохлой птицы на майке.

Похоже, пленника ожидала именно такая участь.

— Мы ей этого не позволим, — сверкнув глазами, веско и жестко проговорил Лева.

— И Филиппа спасем, — заверила Маша.

— Зеркало Нави, которым владеет Карина, — очень мощный и опасный артефакт, — печально пояснила Таисия. — Даже сущностям разных миров и знающим шаманам непросто ему противостоять.

— И уничтожить его нельзя, не выпустив на свободу Константина Щаславовича и несколько десятков черных колдунов, которые питают его силу, — добавил Лева.

— Должен же существовать какой-то способ, — нахмурилась Ева.

— Пока мы его не знаем, — развел руками Лева.

Убрав со стола, Ева с Машей и Ксюшей сели поближе к печи, досушивая волосы. Таисия, предоставив Леве возможность что-то обсудить с Домовым, устроилась рядом с девушками.

— Так вот ты какая, Евангелина Коржина, внучка Евдокии Петровны Осиповой, — внимательно, словно впервые увидев, глянула она на Еву. — Тебя же тоже Евдокией хотели назвать, но родные по отцовской линии воспротивилась простонародному имени. Хотя в те годы, когда в церковь ходить разрешили, как только родители не изощрялись. Даже наследника мокшанских волхвов-инятей ухитрились по святцам назвать, — с легким смешком указала она на Леву.

— Вы знали мою бабушку? — догадалась Ева.

— Не только знала, — улыбнулась Таисия. — Это благодаря ей я со своим будущим мужем познакомилась. За это, а также за то, что ты проявила твердость и не отдала злодейке перо, отплачу тебе добром.

Она взяла частый гребень из моржовой кости, как говорили на Руси, рыбьего зуба, и начала расчесывать Евины волосы:

— Это чтобы никакой враг тебя не признал, а для своих ты прежней осталась, — приговаривала она, бережно, почти как бабушка в детстве, распутывая вьющиеся пряди. — Остаток морока поможет навести Водяной. Он у нас отраженьям великий мастер. А еще заплету-ка я над тобой заклинание, чтобы под моим кровом видела только добрые сны. Тебе следует перед дорогой отдохнуть и набраться сил. Железные башмаки, конечно, не понадобятся, но с непривычки в лесу будет непросто, — добавила она, провожая гостью к кровати.

Ева на всякий случай глянула на себя в трюмо над туалетным столиком. Вроде никаких изменений она не увидела. А еще она с удивлением, если не сказать с испугом, обнаружила, что они с Таисией в комнате остались одни. Может быть, она что-то не поняла, и ребята проводили ее только до границы, а дальше ей придется идти одной? Но в таком случае как она отыщет дорогу?

— Да здесь они все, неподалеку, — улыбнулась хозяйка. — Просто мужу с женой удобнее на сеновале. А подруга твоя в лес отпросилась. Полнолуние для нее самое время.

Про полнолуние Ева не совсем поняла, надеясь, что подруга сама все расскажет. А по поводу Маши и Левы только грустно улыбнулась. Молодые супруги еще во время ужина перемигивались и пихались под столом, точно малолетки, а потом и вовсе затеяли возле печки возню, почти как они с Филиппом. При воспоминании о нескольких счастливых днях, проведенных рядом с возлюбленным, Ева закусила губу, чтобы не расплакаться, но Таисия мягко прикоснулась к ее лбу, как бы толкая на подушку, и Ева мгновенно заснула.

Нынче она не видела ни хором Карины, ни застенков. Только ненадолго заглянула в больницу, где под наблюдением целительницы Ефросиньи и опытных врачей возле постели Филиппа по очереди дежурили две матери. Насколько Ева поняла, хотя пациент не приходил в себя, новые приступы боли не повторялись. Возможно, Карина занималась какими-то другими делами или решала в Бразилии вопросы своего преступного бизнеса?

Ева хотела подойти поближе, чтобы хотя бы во сне прикоснуться к Филиппу, но обстановка вокруг изменилась, и она очутилась в квартире у бабушки. В полированном серванте рядом с посудой стояла любимая статуэтка Хозяйки Медной горы и позолоченная фигурка Полоза, подаренная коллегами с аффинажного завода. На диване среди расшитых цветами подушек вальяжно разлегся черный разбойник Нелюб.

Бабушка сидела в кресле возле окна и что-то по привычке вышивала. Сколько Ева ее помнила, она всегда каждую свободную минутку сидела за пяльцами, умела и гладью, и бисером. Пыталась учить Еву. Но у той не хватило терпения, и дальше нескольких картинок по крупной канве крестиком дело не пошло. Все-таки рисовать ей всегда нравилось больше.

— Ну здравствуй, внученька! Здравствуй, милая, — приветствовала ее бабушка, приглашая присесть рядом с Нелюбом.

Котяра сначала враждебно зашипел и выпустил когти, потом узнал и довольно заурчал.

— Что же ты в гости не зашла? Я бы тебе пяльцы заветные передала с золотой иголочкой, которая сама шьет. Ну да ладно, найду способ до тебя их донести.

И с этими словами она как-то странно глянула на