Таня Гроттер и магический контрабас - Дмитрий Емец

На другой день первым уроком было нежитеведение. МедузияГоргонова вошла в класс и, сухо кивнув всем, направилась к своему столу. Двадюжих сторожа из перевоспитанных шаманов вкатили клетку, в которой бесновалосьнебольшое противное существо, поросшее жесткой шерстью, с желтыми рожками инеприятным, словно крысиным, хвостом.

Таня вздрогнула. Она была убеждена, что прежде ужесталкивалась с ним, видела эти рога – один длинный, а другой маленький икривой. Точно, это был Агух!

– Перед вами один из типичных представителей нежити –хмырь болотный, – учительским голосом сказала Медузия, извлекая из воздухауказку. – Неприятное, нечистоплотное существо, подпитывающееся энергиейтех, кого оно заставляет страдать. Владеет начальными речевыми навыками ислабыми телепатическими способностями. Отдельные неразборчивые в средствах магииспользуют хмырей в качестве посыльных или соучастников преступлений... Этотэкземпляр я поймала сегодня у себя в кабинете. Он совал нос в мои бумаги, несообразив, что я закрываю ящики не только на ключ.

Объясняя, Медузия неосторожно просунула указку сквозь прутьяклетки. Агух мгновенно щелкнул зубами и перегрыз указку посередине.

– Ненавижу! Ненавижу тебя, Горгонова, и Таньку Гроттер!Скоро прольется кровь! Много крови! Распотрошу! – заорал хмырь.

Медузия брезгливо извлекла из клетки обломок указки ивыбросила его в мусорную корзину.

– Сами видите, что это за тип, – как ни в чем небывало продолжала она. – К счастью, хмыри болотные очень боятсяопределенных заклинаний. Особую жуть наводит на них вот это:«Мотис-ботис-обормотис».

Агух, точно облитый холодной водой, перестал выкрикиватьугрозы и забился в угол клетки.

– Ай, не надо произносить при мне эту гадость! – впанике запищал он. – Я буду хороший! Никому не буду отпиливать головы!Буду сажать цветочки и шаркать ножкой!

– Прекрасно, – сказала Медузия. – Можешьначинать.

Она открыла клетку и позволила Агуху выбраться наружу.Ребята удивленно переглянулись. Неужели Медузия поверила ему? Тем временемболотный хмырь затравленно огляделся, но уже через секунду его маленькие глазкизажглись ненавистью.

– Убью! Кишки выпущу! Всем дрожать! – заорал он иринулся на Медузию.

– Искрис фронтис! – негромко, но четко произнесладоцент Горгонова.

Вырвавшаяся из ее кольца зеленая искра ударила болотногохмыря в грудь и отшвырнула его назад в клетку. Дверца захлопнулась. Медузияподула на кольцо.

– Еще один урок. «Искрис фронтис», как вы знаете,главное защитное заклинание белой магии. Мы называем его заклинанием боевойискры. «Темным» магам я искренне не рекомендую его использовать. Это оружиеможет обратиться против них самих. Вопросы есть? Тогда унесите это!

Два сторожа подхватили клетку и вынесли ее из класса.

– Хорошо запомните то, что вы только что увидели. Я вамэто очень советую, – сказала Медузия, особенно подчеркнув слово «очень».При этом она выразительно посмотрела на Таню, как будто то, что она говорила ипоказывала, относилось главным образом к ней.

* * *

После нежитеведения все отправились на обед, которыйпроходил обычно в Зале Двух Стихий – единственном помещении Тибидохса,способном вместить одновременно несколько сотен человек. «Темное» отделениеТибидохса собиралось на своей половине, а «светлое» на своей. Преподаватели,как белые маги, так и черные, спускались сверху по лестнице атлантов, а внизупримыкали уже каждый к своему отделению. Со «светлыми» учениками сиделиакадемик Черноморов, Меду-зия, Ягге, а с «темными» – Зубодериха, профессорКлопп и тренер по магическому пилотажу Соловей О.Разбойник. Завуч ПоклепПоклепыч, как маг-универсал, использующий как белые, так и темные заклинания,ходил туда-сюда, не опасаясь пламени.

Старинные дубовые столы, сохранявшие на себе случайныецарапины и надписи разных веков, порой очень забавные, были еще совершеннопустыми. Пока Таня прикидывала, каким образом успеют одновременно накрыть сразуна всех, Сарданапал вышел на середину зала и распахнул деревянный ларец,который был у него в руках.

– Двое из ларца, одинаковых с лица, а ну-ка быстреньконакормите нас! – крикнул Сарданапал.

В тот же миг крышка ларца распахнулась, и из него вылетелодва стремительных смерча. Прищурившись, Таня разглядела, что это два румяныхплечистых молодца в красных рубахах, перемещающиеся с неимоверной быстротой.Всего за несколько секунд по всем столам развернулись скатерти-самобранки, и наних появились караваи, калачи, крендели, пельмени, вареники, пироги, ватрушки,ореховые бабы, пампушки, кексы, блины с семгой, икрой. Всего этого было в такомколичестве, что могло утолить любой аппетит. Видя, что Баб-Ягун и ВанькаВалялкин как ни в чем не бывало набросились на еду, Таня последовала их примеру.Ей казалось, что после слипшейся вермишели и пареной редьки тети Нинели она всостоянии будет одна опустошить весь стол. Но это было невозможно, посколькучем больше они брали, тем больше появлялось. Не прошло и двадцати минут, а Танеуже казалось, что еще один кусочек, и она попросту лопнет. Баб-Ягун, тожеуспевший наесться, осоловело хлопал глазами, один лишь Ванька Валялкин, похоже,готов был еще перекусить, но у него-то случай особый...

Сарданапал хлопнул в ладоши:

– Спасибо вам, двое из ларца! Пожалуй, хватит!

Молодцы в красных рубахах поклонились в пояс и нырнулиобратно в ларец. Прежде чем его крышка захлопнулась, Гуня Гломов и его приятельЮра Идиотсюдов быстро метнули туда несколько костей. Они думали, что этапроделка сойдет незамеченной и они посмеются над Сарданапалом, но в ту жесекунду молодцы со скоростью молнии вновь выпорхнули из ларца. Один зажалГломову и его приятелю носы, а другой в тот же миг опрокинул в открывшиеся ртыпо полбанки столового хрена.

С громкими воплями, с брызжущими из глаз слезами, едва ли невыдыхая пламя, Гломов и Идиотсюдов вскочили и метнулись к выходу, в то времякак молодцы, крайне довольные собой, вновь нырнули в ларец.

Сарданапал тонко улыбнулся, сделав вид, что ничего незаметил.