Рысь. Патриций - Андрей Посняков

– К свободе? – Верула громко захохотал. – А что такое свобода, друг мой? Бездельный плебс в Риме – он ведь тоже свободен! По крайней мере, именно так твердят на всех площадях. Но стоит только принцепсу задержать раздачу зерна… или даже перестать устраивать гладиаторские игры…

– В таком случае принцепс будет играть с огнем!

– Вот именно это и делал Александр Север! Даже не так он сам, как его маменька. Вот за это их обоих и… Ладно, не будем о поверженном цезаре, в конце концов, лично мне он ничего плохого не сделал, как, наверное, и тебе. Хотя… – трибун вдруг с хитринкой взглянул на гостя, – я припоминаю, что именно от произвола цезаря ты укрывался в Британии.

Юний хохотнул:

– Может быть, может быть.

– Ага, видишь! Так вот, о свободе, – прищурившись, Домиций покачал в руке полный бокал. – Я думаю, свобода есть не что иное, как уверенность в завтрашнем дне. Да, любой солдат, даже я, может погибнуть в битве, но каждый легионер знает, что государство, в лице принцепса и командиров, всегда позаботится о том, чтобы он был сыт, имел деньги на старость и даже небольшой участок земли к пенсии. Лишь только служи и четко исполняй приказания.

– Это так, – согласился Юний. – А вот моя жизнь зависит только от меня самого, ну и немного от обстоятельств, которые во многом я же сам и формирую. Кстати, о последних… На территории обоих Германий, я надеюсь, все еще действуют римские законы?

– Ну да, – Домиций кивнул. – Не пойму только, к чему ты клонишь?

– А как бы ты, как представитель принцепса, отнесся к тому, что на твоей территории в какой-нибудь захудалой деревне будут решать – казнить или миловать – по законам варваров?

– Здесь, в дальних провинциях, так чаще всего и бывает. – Верула махом опрокинул бокал. – Какое нам дело до варваров?

– Но этим варварам еще Каракаллой даны все права римских граждан!

– Ну, не смеши меня, Юний. Ты же умный человек и хорошо понимаешь, зачем их признали гражданами – чтоб платили налоги.

– И все же… Я бы для примера наказал некоторых злостных нарушителей законов.

– Ах, вот оно что? – Верула расхохотался и, поднявшись на ноги, хлопнул собеседника по плечу. – Признайся, тебя здесь явно кто-то мешает? Ну, говори, говори, не темни. Я, со своей стороны, постараюсь тебе помочь.

– Эрлоин, хозяин постоялого двора в здешней деревушке, – наконец решился Рысь. В конце концов, почему бы не позагребать жар чужими руками?

– Эрлоин, – Домиций потянулся к кувшину, – хозяин постоялого двора? Наверняка человек в здешних местах не последний. Мы предпочитаем на таких опираться.

– Что ж, я просто спросил.

– Э, не отчаивайся. Я вовсе не отказываюсь помочь. И что такого сделал этот Эрлоин? Чем он тебе мешает?

– Видишь ли, он захватил одну мою знакомую, обвиняет ее в каких-то жутких вещах и даже хочет устроить самосуд.

– Эге, так и знал, что опять будет девка! – подмигнул гостю Верула. – Не доведут они тебя до добра, помяни мое слово. Впрочем, рад буду помочь. Как ее зовут?

– Дело не в имени, – выкрутился Рысь. – Дело в принципе. Совсем скоро – может быть, дня через два – в деревне устроят тризну по всем павшим при отражении недавнего налета алеманов. Думаю, что девчонку захотят принести в жертву.

– А ты, я вижу, этого не хочешь?

– Нет. Иначе бы и не просил тебя помочь.

– Что ж, придется помочь, куда деваться? – хохотнул трибун.

Неслышно подошедший слуга принес еще один кувшин вина – прекраснейшего, разбавленного подсоленной водой фалерна – и ловко наполнил бокалы.

– У меня много знакомых юристов и здесь, в Германиях, и Галлии, и в Риме, – улыбнулся Рысь. – Уверяю, если будет нужно, я всегда смогу оказать тебе услугу.

– Значит, говоришь, девица у Эрлоина на постоялом дворе? – задумчиво переспросил Верула.

– Да, у него.

– Что ж… – Домиций наморщил лоб. – Сегодня у меня еще дела – встречаюсь с префектом. А вот завтра с утра… Кстати, ты где остановился? Неужто на этом же постоялом дворе?

– Нет, на вилле бедняги Кальвизия.

– Горе для вдовы и детей… Да. Ну что ж, всяко бывает. Я дам тебе воинов – они проводят тебя и твоих клиентов.

– Да я бы и сам добрался, – Рысь махнул рукой.

– Не спорь, – усмехнулся Домиций. – Думаешь, это я о твоей безопасности так беспокоюсь? А вот ничуть, я же помню, какой ты умелый воин. Просто я вчера еще собирался послать отряд по здешним виллам – разведать да расспросить что к чему? Вот ты и покажешь дорогу.

– Но что с девчонкой?

– Завтра с утра я заставлю этого… как его? Ну, твоего трактирщика…

– Эрлоина.

– Ну да, его… Заставлю отдать девчонку под охрану легиона.

– А если он не захочет?

Верула ухмыльнулся:

– Глупый вопрос. Да не переживай, завтра к обеду уже заберешь свою девку, раз уж так она тебе сдалась.

– Благодарю! – встав, чинно поклонился Рысь.

– После будешь благодарить. – Домиций тоже поднялся с ложа и, прощаясь, крепко обнял Юния.

У шатра дожидались давешние юнцы-разведчики.

– Марк Эмилий, десятник, поедет с тобой со своим отрядом, – несколько запоздало представил его трибун. – Ну, до завтра, мой друг!

– До завтра, – улыбнулся Юний. – Да помогут тебе боги.

Они выехали из лагеря, едва не столкнувшись с двумя колясками, едущими навстречу в окружении вооруженного эскорта всадников. Префект? Нет, слишком уж скромна свита. Наверное, кто-нибудь из штабных. Все в глухих плащах с капюшонами – небо вновь нахмурилось, и стал накрапывать дождик. Пропустив кавалькаду, небольшой отряд Марка Эмилия, подогнав коней, неспешно поскакал дальше. Место во главе отряда почтительно уступили Юнию и его друзьям. Ехали, не оглядываясь… наверное, зря.

Зато оглянулся один из сидевших в одноколке – небольшого росточка, лысый, с редкими усиками и смешными оттопыренными ушами. Трибун встретил его лично, провел за собой в шатер, велел принести вина и оливок – отсутствием аппетита Верула никогда не страдал, а уж про то, сколько он мог выпить вина, ходили легенды еще в Британии.

– Нет… – донеслось вдруг из шатра, и стоявший перед ним часовой напрягся, готовясь отогнать любого – мало ли, подслушают военную тайну?

– Нет, не может быть, Папирий, нет! – Часовой узнал хриплый голос трибуна. – Впрочем, ты точно его узнал?

– У меня очень хорошая память.