Царьград. Крестовый поход - Андрей Посняков

Так думал Лешка. Однако, злодейка судьба внесла в жизнь свои коррективы — спокойно не получилось.

Уже через пару дней, Алексей заметил, что его напарник ведет себя как-то странно, рассеянно, совсем не похоже на то, что было раньше. Уж Аргип-то — Лешка давно заприметил — на полном серьезе считал каждую копеечку, экономил… а теперь вдруг вместо медяхи дал на сдачу покупателю полновесную «беленькую» аспру. И главное, ведь даже не заметил! Ну, понятно, все еще находился под впечатлением. И время от времени бросал на старшего этакие виноватые взгляды, словно бы оправдывался… или хотел что-то сказать, да вот почему-то никак не мог набраться храбрости.

А между тем, день — дождливый и холодный — клонился уде к вечеру, и скоро — часа через два, а, может, и раньше — нужно было сворачиваться и ехать домой, а там опять, натягивая на лица улыбки, общаться с Феклой. Кстати, Аргип в последнее время делал это часто — то ли так получалось, то ли распутная девчонка, наконец, сделала свой выбор — неизвестно.

— Ну, вот что, — не выдержал Алексей, когда напарник уронил кувшин с вином прямо ему на ногу. — Кажется, ты мне давно хочешь что-то сказать? Так давай, говори, не темни!

— Фекла… — опустив голову, прошептал Аргип. — Думаю, она нас раскусила.

— Раскусила? Как? — Лешка зачем-то огляделся по сторонам. — А ну, рассказывай, с чего это тебе так показалось?

Юноша рассказал, как мог, смущаясь и краснея, и, хоть рассказ его и вышел плох, но старший тавуллярий был слишком заинтересованным слушателем, чтобы придираться к красоте и плавности изложения. Слушал, затаив дыхание… Прямо в деталях себе все представлял.

Вчерашний вечер выдался дождливым, ненастным. По всему было видно, что полоса хорошей солнечной погоды закончилась, так и давно пора бы — все же осень, осень, а совсем скоро — зима. По утрам в долине стояли густые туманы и точно такие же сгущались по вечерам, почти сразу же после захода солнца, а иногда и еще до захода. Вот, как вчера…

Фекла с Аргипом уединились в повозке, не обращая внимания на промозглость, укрылись тканями, срывая друг с друга одежду… Как и всегда. Как и всегда…

А потом Фекла тесно прижалась к парню и завела разговор — ни о чем. Памятуя наказ старшего, Аргип старался ничем не вызывать подозрений — вел себя, как обычно. Вот, захотела девка любви — получила. Хочет теперь поболтать? Пожалуйста, Бога ради.

— Ты хороший парень, Аргип, да-да, хороший. Иногда мне кажется, я знаю тебя всю жизнь… И, может быть, если бы… Ах, нет, пустое…

— Что пустое?

— Не обращай внимание… это я так… Лучше обними меня крепче — замерзла… Вот так… так… А у тебя есть девушка? Нареченная, невеста… Ну, там, откуда вы приехали, в Эдирне?

— Нет, — тихо откликнулся юноша. — Я ведь еще молод.

— А у твоего напарника?

— Он, кажется, помолвлен.

— Вот, молодец, ну, и правильно. А его невеста — она богатая?

— Не бедна… И такая красивая, славная… — Аргип прикрыл глаза, но тут же опомнился. — Как ты!

Девушка прижалась к нему еще крепче:

— А я тебе нравлюсь?

— Да.

— Тогда поцелуй меня…

Ласковая девичья рука скользнула по груди юноши…

Но, на этот раз у них — точнее сказать, у Аргипа — ничего не вышло: то ли слишком холодно было, то ли парень нервничал, да и Фекла, такое впечатление, не особо настаивала на близости, лишь делала вид. Все для того, чтоб Аргип почувствовал себя никчемным и виноватым…

Вначале девчонка обиженно отпрянула:

— Ты не хочешь меня?!

Потом снова прижалась к груди:

— Милый… Ты просто устал. Отдохни, полежи… я тебя согрею… Расскажи мне что-нибудь?

— Что?

— Все равно… Что-нибудь о своей прошлой жизни. О городе, об Эдирне…

— Ну… — сейчас Аргип прямо таки чувствовал себя обязанным исполнить любую девичью просьбу. — Эдирне, Адрианополь — город большой, старинный. С серыми зубчатыми стенами, с великолепными храмами, базиликами, площадями. Кое-где на улицах еще остались еще древние статуи, между прочим — мраморные. Голые.

— Срам-то какой… Ну тебя со своими статуями — это язычество, грех. Расскажи-ка мне лучше о церквях, все благостней.

— О церквях? Что ж, слушай…

В Эдирне Аргип не знал ни одной церкви, да и не мог знать, раз он там никогда не был. Правда, еще до Златицы, Алексей рассказывал ему об Адрианополе, и довольно подробно — все, что сам смог узнать пред отъездом.

И поэтому в разговоре, умело спровоцированном Феклой, юноша описывал церкви и храмы Мистры, а больше — Константинополя. Улицы, колонны, базилики — все в его рассказе было родом из столицы империи ромеев.

Фекла оказалось благодарной слушательницей — ну, еще бы! — вес время ахала, будто бы восхищаясь, кивала, да так, что несколько косноязычный и стеснительный Аргип чувствовал себя Цицероном. И распался все больше, ощущая легкой прикосновение девичьей руки внизу живота… И уже почти не контролировал себя…

— Кажется, я наболтал ей лишнего, — вздохнув, честно признался напарник. — Думаю, она догадалась, что мы не из Эдирне. Скажу больше… Она как-то спросила про Константинополь, и я сейчас не помню, что именно ей ответил.

— Что еще спрашивала? — тихо поинтересовался Алексей.

— Да разное… Ерунду всякую. О торговых делах вдруг разговор завела, тоже мне. приказчица выискалась… Спросила, в чем разница между капниконом и капло… камло…

— Каплокаламием, — подсказал Лешка.

— Еще упоминала какие-то синону и ругу… Я сказал, что не знаю.

— Это все — виды имперских налогов, Аргип. Налогов и пошлин, — старший тавуллярий задумчиво почесал затылок. — Ни к чему ей было расспрашивать об этом простого торговца, тем более — жителя Адрианополя-Эдирне. Она нас снова подозревает, вот что! И, может быть — не поверила тому случаю с кожухом. Постой-ка!

Алексей резко нагнулся к башмакам. И, сняв левый, нашарил подкладку…

И побледнел.

Подкладки не было!

Не было той самой подкладки из тонкой специально выделенной кожицы, на которой Лешка выцарапывал кое-какие данные. Кое-какие цифры… Когда же она успела? Черт… Ну, что уж теперь говорить — бежать надо.

— Уходим, Аргип, — оглянувшись по сторонам, прошептал Лешка. — Уходим, и как можно быстрее.

— А домой…

— Конечно же, не поедем. Кстати, повозку на рынке тоже бросать нельзя — слишком уж будет приметно.

Они оставили фургон на окраине городка, заросшей орешником, ивами и дикой сливой. Прихватили оставшиеся деньги — не так-то и много, к слову — кое-что зашили в одежду, кое-что положили в кошель. Оружие? Из оружия были только ножи, да ничего другого и не разрешали турки. Еще уезжая с рынка купили кое-какой еды — пресные лепешки, плетеную фляжку вина, вяленое мясо, брынзу. На первое время должно было хватить.