Камень Звезд - Элисон Бэрд

Эйлия зевнула, потянулась и вернулась в явь.

Она видела еще один сон, странный и темный сон, будто ее несут на руках по длинному туннелю, где возникают и исчезают какие-то фигуры у стен; помнилась пещера с лесом каменных деревьев, озеро, как лист темноты, растянутый в пустоту. Озеро — это ведь из древних легенд? Подземное озеро под замком, всевидящее стекло для принца Морлина и место его последнего упокоения…

Эйлия смутно помнила два голоса где-то в темноте. Она часто слышала голоса, пока лежала на неопределенной границе сна и бодрствования, и знала, что это обычное явление полусонного состояния: звуковые призраки, порожденные дремлющим мозгом. Но эти были слишком отчетливы. Один мужской, как она поняла, другой женский, и оба мучительно знакомы, но если они реальны, то лица от этих голосов никак не удавалось вспомнить.

— Ладно, — сказал мужской голос, — если она не из твоих, то что она здесь делала? И откуда она знала, что Лорелин здесь?

— Ты твердо уверен, что она знала? — спросил женский.

— Не валяй дурака! Я видел ее в твоей палатке, и знаю, сколько у нее было времени, чтобы выйти снова. Она из твоих — из вашего заговора!

— Я только рассказала ей о старых поверьях. О немереях она ничего не знает.

— Неважно. Даже если ты ее еще не совратила, то наверняка собиралась.

— Когда-то ты мне верил. Жаль, что не веришь теперь. — Эти слова сопровождались вздохом. — Давай не будем доводить дело до ссоры. Я тебе не враг. Вспомни, я тебе жизнь спасла…

— Еще как помню! Как мне это забыть, если ты при любом случае напоминаешь? Ладно. Сохрани при себе этот кусок пергамента, хотя пользы тебе в нем нет. Но девушку не трогай, оставь в покое, предупреждаю, иначе я не отвечаю за то, что с ней будет.

— Ты про Лорелин? Я хотела только одного — освободить ее, как и того молодого священника. Где они сейчас?

— Честно сказать, не знаю. Когда я вернулся, ее не было, и дверь на лестницу разнесли боевым топором. Я это отнес к твоей манере всюду совать свой нос.

— Я тебя заверяю: ни я, ни мои немереи никакого отношения к этому не имеют.

Эйлия неуверенно открыла глаза. Сквозь щель в тяжелой красной драпировке видна была со вкусом обставленная комната, освещенная лишь свечами. Девушка снова закрыла глаза: очевидно, она еще спит. Такая комната не может быть наяву.

— Интересно мне было, что тебе понадобилось там, наверху, — продолжал женский голос. — Нарядиться в доспехи и притворяться призраком — зачем?

— Допустим, я просто развлекался.

— Это привлекло недружественное внимание поселян, ты согласен? Ты хотел их напугать, чтобы сюда призвали изгонятелей злых духов, а тогда нашли бы катакомбы и немереев. Понимаю. Но зачем тогда прятать здесь Лорелин?

— Это временно, пока не найду лучшего укрытия.

— А это бедное дитя?

— Да просто компания для Лорелин. Чтобы ей не коротать одной пожизненное заключение. Видишь, я умею быть заботливым.

Ирония в голосе мужчины была очевидна.

Раздались шаги, и говорящие вошли в узкий просвет, открытый Эйлии щелью занавесей. Женщина, очень невысокая и худая, стояла к девушке спиной; плечи и голова закутаны серой шалью. Перед ней ходил туда-сюда мужчина, беспокойный, как зверь, — тот самый, со странными желтыми глазами. Сейчас он был одет во что-то вроде старинных рыцарских доспехов — стальные пластины брони и длинный темный плащ.

— Если хочешь, можешь ее выпустить — я всегда найду другую. А сейчас я поищу Лорелин в округе, и тебе бы лучше не быть здесь, когда я вернусь. Или я могу забыть, чем обязан тебе.

Человек в доспехах посмотрел женщине в глаза, произнося эти слова, и в них, в кошачьих зрачках, отразился огонек свечей, превратив их в желтые диски пламени.

Эйлия попыталась сесть, но в ушах зашумело, и она свалилась обратно, провалившись в сумерки дремоты, откуда только что вынырнула.

Через какое-то время она снова ожила. Когда она осторожно открыла глаза, странная комната была на месте. Эйлия зажмурилась, приказывая ей уйти. Иногда так бывает: не раз вообразишь, что ты уже проснулась, пока не проснешься по-настоящему. Через миг она очнется полностью, и в окна спальни будет бить по-весеннему яркое солнце, а тем временем Арианлин — она всегда встает первой — будет поднимать остальных: «Вставайте, сони! Смотрите, какой веселый день!».

Эйлия улыбнулась и открыла глаза.

Никуда не делась ни комната, ни кровать под красным балдахином.

«Что со мной сталось?» — подумала она, переставая улыбаться. Резко сев, она тревожно осмотрелась. Потрогала балдахин, взяла в руку спадающие складки ткани.

— На ошупь — настоящее, — произнесла она вслух, гладя шероховатую материю. — Не похоже… не похоже на сон.

И в тот же миг раздались тихие шаги по ковру. Эйлия быстро обернулась и увидела худощавую женщину в шали. Та шла к ней, опираясь на трость. И вид у нее был знакомый.

— Здравствуй, дорогая, — сказала старуха. — Значит, ты снова у нас.

Ну конечно! Старая Ана, гадалка с ярмарки.

— Не понимаю, — произнесла Эйлия, проверяя, может ли она сохранять равновесие. — Что случилось? Как я оказалась… — она осмотрелась еще раз, — здесь?

— Похоже, что тебя спутали с кем-то другим, — объяснила Ана. — Но не бойся, все уже выяснилось.

Эйлия приложила руку к виску. Голова плыла, и все было по-прежнему будто во сне.

— Наверное, лучше мне будет тебя проводить, — заботливо сказала Ана. — У тебя неважный вид. Я думаю, он тебя одурманил.

— Одурманил? — про себя сказала Эйлия.