Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 2 - Ник Перумов

Но только на мгновения.

Бесчисленные знамёна Тьмы затрепетали от гнева. Вихрь уже не подползал, нехотя повинуясь изощрённому заклинанию, он сам шёл в наступление, намереваясь поглотить дерзкую козявку, осмелившуюся приказывать чистой стихии Разрушения; заклятье рвалось, Фесс отчаянно попытался влить в него новые силы – и в тот же миг вихрь накрыл его.

Несколько секунд некромант ещё удерживался на ногах, тщетно пытаясь вернуть себе власть над вышедшим из повиновения диким зверем. Он вбирал в себя бушующую мощь, но, увы, не мог повернуть её против самой же стихии – он лишь высасывал силу из вихря, ослаблял её, безжалостно рассеивая и уничтожая льющееся на него богатство. Он ещё сумел направить удар против столпившихся неупокоенных и со злой радостью видел, как вихрь обращает в ничто ржавые латы и выбеленные костяки, ломает мечи и крошит шлемы…

Во всяком случае, после его мести инквизиторам, людям Эгеста, которых он, сложись всё по-другому, защищал бы от неупокоенных, бродя от селения к селению, не придётся бороться ещё и с этой мёртвой ордой.

Однако затем вихрь оторвал его от земли. Только его. Тела орка, гнома и Рыси остались на площади.

Фесс закричал. Закричал, проклиная всё, себя, своё искусство, свою месть и вообще всё на свете. Он видел, как отдаляется площадь, его безжалостно крутило и вертело, все попытки вырваться из тугого кокона оканчивались ничем.

Чёрное облако поглотило его, поглотило – и брезгливо швырнуло вниз. Загудел и завыл в ушах ветер, уже обычный, как при падении. Некромант камнем летел к земле, и, не брось он инстинктивно заклятье, ему бы настал конец.

* * *

…Тряхнуло его так, что едва не вылетели зубы. Он упал на лапы ели, скатился по ним в успевший нападать снег, тяжело ударился о землю плечом и боком. Взвыл от боли, закусил губу, чтобы не кричать больше. С трудом приподнял подбородок, и…

Он был не на площади и вообще не в стольном Эгесте. Вокруг – сумрачный заснеженный ельник, такое впечатление, что уже середина зимы. В левой руке посох, а вот рунного меча на поясе не оказалось. Крепко запрятанные на теле эльфийские золотые уцелели, как и всё остальное, а вот меча не было.

Кряхтя, Фесс поднялся. Идти он мог едва-едва, слово древний старик, с трудом переставляя ноги. Хорошо ещё, снег оказался не столь глубок.

Где-то неподалёку послышался звон бубенчиков, и Фесс, судорожно сглотнув, пошёл прямо на этот звук, прозвучавший сейчас божественной симфонией небесных сфер.

…Прежде чем он одолел полсотни шагов, он трижды упал. Едва-едва выбрался на дорогу – звон бубенцов и впрямь означал близость тракта. Взглянул на милевой камень – три лиги до Эгеста. Всего три лиги…

А небо над городом уже очищалось. Сейчас должны хлынуть беженцы, те, кто пустился наутек при первых признаках угрозы, подумал Фесс. Он стоял, привалившись к камню спиной – сил двинуться не было. Некромант заскрипел зубами, вспомнив об оставшихся там друзьях, – однако и это не смогло помочь. Он шел, шатаясь, точно пьяный, не в силах даже нормально идти, а не то что сотворить какое-то там заклинание. Несколько раз он попытался. Ничего. Истощение, полное истощение. Его месть обошлась ему слишком дорого.

Кажется, он одновременно рычал от ярости и плакал, точно ребёнок. Опирался на посох, переносил на него тяжесть тела и подтягивал ноги, словно калека. Разум его словно помрачился, ему казалось, что он уже идёт многие часы, и вот-вот впереди должны появиться башни стольного города, однако, обернувшись, увидел позади чёрную пирамидку милевого камня. Он одолел не более пары сотен саженей.

Тогда он упал в снег.

…Очнулся он от холода, когда уже наступил вечер. Смеркалось. Тракт опустел. Если кто-то и миновал лежачего, то не остановился и не предложил помощи. Странно также, что никто не попытался его ограбить…

Впереди замаячили огни таверны, и он потянулся к ним, точно умирающий от жажды в пустыне человек тянется к воде. Ввалился через порог и тяжело упал на лавку.

Трактир гудел почище любого пчелиного роя. И был набит битком. Народ бежал из Эгеста, впрочем, уже не бежал, а так – уезжали до лучших времён, разумеется, те, кому было куда уехать.

Говорили все, разумеется, только об одном.

Некромант с трудом дополз до свободного места на скамье, бросил несколько серебряных монет подавальщику и заставил себя приняться за еду, одновременно прислушиваясь к разговорам.

А разговоры все, конечно же, шли только о том ужасе, что приключился в городе, о жутком сражении на площади, о реках крови и горах трупов, о страховидлах, что полезли из-под земли, о том, как кошмарный некромансер обрушил сам собор и стёр с лица земли дом Святой Инквизиции.

Передавались леденящие кровь подробности. Если хотя бы сотая их часть была правдой, Фессу следовало немедленно покончить с собой.

Какое-то время он просто слушал, надеясь, что кто-то упомянет орка, гнома или Рысь. Пусть они пленены, пусть сейчас в темнице – только бы знать, что они живы! Ничего больше сейчас не надо…

Однако его надежды не оправдались. Никто из бежавших прочь обитателей Эгеста и словом не обмолвился о судьбе спутников некроманта. Делать нечего, значит, надо идти в город самому.

Искать, искать и ещё раз искать. Если они живы – он вытащит их из любого застенка, если только… Да, правильно, чародей, – если они живы.

После горячего супа и доброго куска жареного мяса ему полегчало, хотя и не сильно. Тяжело опираясь на посох, он поднялся и побрёл к двери. На странного путника никто не обратил внимания, сегодня всем было не до чьих-то странностей.

Фесс выбрался наружу. Сделал десяток шагов и тотчас понял, что переоценил себя. Ноги приходилось переставлять чуть ли не руками. Силы стремительно таяли, уходили, как вода в песок. Он, вобравший в себя чудовищную мощь бушевавшего над городом чёрного шторма, сейчас не мог потратить ни единого грана из этого богатства – оно лежало где-то под спудом, ему совершенно недоступное. Фесс хотел заставить мышцы тела работать, хотел согреться, чтобы больше не думать ни о ночлеге, ни о тепле. Он хотел идти всю ночь – однако при первой же попытке сплести несложное заклятье обновления сил его скрутило жестокой болью, а магия не отозвалась. Никак. Ну, ничуточки.

Он был опустошён и выжат. Требовался отдых, длительный отдых – Фесс словно бы наяву услыхал ворчливый голос Динтры. Конечно, старик-целитель был совершенно прав, никакому волшебнику проделанный Фессом трюк не сошёл бы с рук так просто. Но такого… полной утраты способности к волшебству…

Лоб Фесса покрылся липким потом, несмотря на усиливающийся мороз. Что, если он вообще лишился всего, что составляло его суть как мага?! Что он тогда станет делать, как поможет друзьям?..