Восход солнца - Эрин Хантер

Листвичка с явным облегчением кивнула, и Остролистой показалось, что она счастлива занять себя каким-нибудь делом. Милли подвела Колюч­ку к целительнице и уселась рядом, взволнованно царапая когтями землю. Ромашка присоединилась к пей, испуганно поглядывая на своих притихших котят.

Глядя, как Листвичка тщательно обнюхивает Колючку, Остролистая тихо шепнула брату:

—  Пусть Звездное племя пощадит ее! Неужели Медобока погибла зря?

Наконец, Листвичка подняла голову и объ­явила:

—  С ней все в порядке. Я дам ей маковых зерен, чтобы лучше спала.

—  А про змею-то вы забыли? — завизжала Ро­машка. — Раньше у нас в лагере змей не было!

—  Да, что будем делать со змеей? — всполоши­лась Милли. — Нельзя же сидеть, сложа лапы! Се­годня Медобока — а завтра кто? Кто следующий?

Крутобок повернулся к Львиносвету и прика­зал:

—  Покажи, где это случилось.

Последовав за братом, Остролистая прошла через поляну к скалам. Ей нравилась спокойная властность Крутобока, и она впервые подумала о том, что в старом лесу Крутобок, должно быть, был хорошим глашатаем.

—  Змея выползла из этой щели, — сказал Льви­носвет, указывая хвостом на глубокую трещину в скале. — Но я не видел, вернулась она туда или нет.

Очень осторожно Крутобок приблизился к ска­лам и обнюхал каждую трещинку.

—  Здесь никаких следов, — пробормотал он, по­вернувшись к Львиносвету — Но змея может быть где угодно. Некоторые трещины очень глубокие, так что там может быть целое змеиное гнездо!

От страха у Остролистой задрожали лапы. Как же они будут жить в овраге, где в любой момент из любой щели может выползти смерть?

—  Милли права, — пробормотала она. — Нужно что-то делать.

Прежде чем Крутобок успел ответить, все уви­дели промельк рыжей шерсти возле входа в лагерь, и на поляну выбежал Огнезвезд.

Крутобок бросился к нему, и Остролистая за­метила, как тревога в глазах Огнезвезда сменилась ужасом, когда взгляд его упал на мертвое тело Медобоки. Приблизившись к ней, он сел рядом с го­рюющей семьей умершей кошки.

Остролистая стояла так близко, что услышала, как предводитель тихо проговорил:

—  Мне так жаль... Воины не должны погибать в собственном лагере! Обещаю, что сделаю все для того, чтобы это больше никогда не повторилось.

«Интересно, каким образом? И вообще, это не твоя вина! Не мог же ты знать, что змея выползет из трещины».

Следом за предводителем в лагерь вернулся Мышеус, Дым и Березовик. А потом появились Яролика и Воробей, волочившие охапки коша­чьей мяты. Судя по их мрачному виду, Мышеус уже успел рассказать им о произошедшем. По­следними в лагерь вбежали патрульные Ежевики, проверявшие границу с племенем Ветра, и вновь вопли изумления и ужаса огласили каменные сте­ны оврага.

Остролистой вдруг мучительно захотелось за­браться в воинскую палатку, закрыть глаза и за­рыться в мягкий мох. Возможно, когда она про­снется, смерть Медобоки окажется всего лишь кошмарным сном?

Она повернулась к палатке, но тут Огнезвезд взбежал по камням на Каменный карниз и громко мкричал:

—  Коты Грозового племени! — Раскатистый голос предводителя проникал во все уголки камен­ного оврага. — Ужасное событие произошло в на­шем лагере, но мы должны сохранять спокойствие. Медобока погибла славной смертью воительни­цы, защищая котенка своего племени. Мы будем оплакивать ее не только сегодня, но и все следую­щие месяцы. И в память о Медобоке мы должны сделать все, чтобы ни один Грозовой кот больше не пал от укуса змеи!

—  Скажи, что нам делать — и мы сделаем все! — пробасил Ежевика.

Огнезвезд серьезно кивнул своему глашатаю.

—  Для начала мы окружим часть скалы плотным барьером из ежевики. Дым, ты возьмешь на себя руководство этим делом? — спросил предводитель, и бурый воин мрачно кивнул. — Далее. Отныне я запрещаю всем котам приближаться к этому месту. Милли, Ромашка — сделайте все, чтобы ваши ко­тята как следует это поняли и запомнили. И лучше нам всем пока не греться на скалах. В пору Голых Деревьев змеи обычно спят, видимо, мы разбудили их, лазая по камням.

Остролистая заметила, как Пурди и Кисточка испуганно переглянулись и теснее прижались друг к другу.

—  Мы тоже могли бы оказаться на ее месте! — охнул Пурди.

Кисточка опустила голову и грустно вздохнула.

—  Лучше бы эта змея унесла меня, а не эту слав­ную молодую кошку, — прошептала она.

—  А теперь возвращайтесь к своим обязан­ностям, — закончил Огнезвезд. — Сегодня мы бу­дем бодрствовать над телом Медобоки. — Он легко сбежал по камням и подошел к Ежевике.

—  Львиносвет! — окликнул Дым. — Поможешь мне строить ежевичную ограду. Возьми с собой Лисенка и Ледышку, и идите в лес, наберите еже­вики.

—  Уже идем, — отозвался Львиносвет. Быстро дотронувшись носом до носа сестры, он развер­нулся и помчался искать оруженосцев.

Ромашка и Милли собрали своих котят и погнали их в детскую.

—  Пеняйте на себя, если я увижу вас возле скал! — прошипела Милли, грозно глядя на притихших малышей. — Вы слышали, что сказал Ог­незвезд?

—  Мы не будем туда ходить, — испуганно про­пищала Цветочек. Остальные котята подавленно закивали.

Белолапа хотела войти в детскую следом за ними, но тут Березовик подбежал к ней и ткнулся носом в плечо подруги.

—  Береги себя, ладно? — прошептал он.

Белоснежная кошка с любовью посмотрела на него.

—  Конечно. Не беспокойся за меня.

Березовик со вздохом повел ушами в сторону Ягодника, беззвучно сидевшего возле мертвого тела Медобоки.

—  Я не хочу отдавать тебя Звездному племени! — глyxo сказал он. — Не сейчас. Мы будем жить еще долго-долго, слышишь?

Они теснее прижались друг к другу, переплетя хвосты.

Когда коты разошлись, Остролистая осталась стоять посреди опустевшей поляны. Она не зналa, что ей теперь делать. Ей хотелось подбежать к Пеплогривке и утешить ее, но она боялась потре­вожить скорбящих родственников Медобоки. Потоптавшись, она нерешительно направилась к во­инской палатке, но тут ее остановила Листвичка.

—  Остролистая, ты не могла бы помочь Яролике разобрать травы, — попросила она. — Мы с Воробьем хотим осмотреть королев и котят. Мне кажется, смерть Медобоки очень сильно потрясла их всех.

—  Конечно, — обрадовалась Остролистая. Она отнесла собранную Воробьем кошачью мяту в пещеру, где Яролика уже деловито сортировала травы. Остролистая села рядом, с наслаждением вдыхая запах трав, напомнивший ей те далекие времена, когда она была ученицей Листвички.

«Тогда я жутко переживала, что не могу запом­нить названия трав. Знала бы я, что буду с тоской вспоминать го время. Мне бы сейчас те заботы!»