Ищейка - Вирджиния Бокер

У меня наполовину созрело намерение ухватить ее за волосы, отволочь в лес и вбить это письмо в глотку, но тут вступает Файфер:

– Ой, Чайм, не могу себе представить, что Джон тебе не сообщил. Впрочем, сейчас столько всякого происходит, и приготовлений столько – прямо водоворот. Ну зато как романтично! – Она смотрит на меня, глаза у нее поблескивают. – Ну не молчи, расскажи новость!

Я тупо смотрю на нее. Разве не она просила меня рта не раскрывать? Тем более когда я совсем не знаю, о чем речь?

– Элизабет! – говорит Файфер. – Ты же понимаешь, что я о свадьбе – твоей и Джона!

У меня отпадает челюсть. Как будто тысяча этих ярких бабочек влетели мне через горло в живот и там изо всех сил колотят крыльями. Ларк и Ревери визжат от радости и кидаются меня обнимать.

Чайм смотрит с неприкрытой ненавистью:

– Не верю.

– Не веришь? Элизабет, покажи ей кольцо!

Файфер хватает мою руку и сует ей под нос.

Чайм протягивает руку, выхватывает из пальцев Файфер это свое проклятое письмо и решительно шагает прочь. Ларк и Ревери осаждают нас вопросами:

– А когда свадьба?

– Мы же приглашены, да?

– Не могу я сразу все секреты выдавать! – смеется Файфер. – Обещаю, скоро все вы всё узнаете. А теперь извините нас, мне еще много кому надо показать Элизабет!

Файфер берет меня под руку и уводит прочь.

– Терпеть не могу эту девчонку! – говорит она с сердцем, когда нас уже не слышно. – В прошлом году видела ее с Джоном, но не знала, что они состоят в переписке. Надо же, целый год. – Ее передергивает, потом Файфер разражается смехом. – Сама не могу поверить, что сказала, будто Джон женится! Это кольцо навело на удачную мысль. Ох, убьет он меня, когда узнает. Но так ему и надо, раз уж он мне ничего не рассказал.

– А что ты им скажешь, когда выяснится, что никакой свадьбы нет?

Файфер прекращает смеяться, потом отталкивает меня прочь, будто вспомнила, с кем разговаривает.

– Не твое дело. Да и вообще, если ты не найдешь эту скрижаль, у меня возникнут проблемы поважнее, чем какая-то фальшивая свадьба. – Она отворачивается. – Куда это Шуйлер девался?

А ее кавалер стоит на берегу озера и болтает с нимфами – совершенно обнаженными, если не считать крошечного клочка материи вокруг бедер. Они хихикают, щекочут его своими волосами.

– Клянусь, его ни на минуту нельзя оставить без присмотра!

Файфер решительно направляется к озеру. Шуйлер видит ее приближение и прекращает разговор.

– О чем это ты с ними болтаешь? – налетает Файфер.

– А что случилось?

– Почему всегда девушки, к которым ты подходишь, голые?

– Не всегда. Вот ты – нет.

– Не увиливай от ответа!

– Файфер, да я просто любовался на их…

– Не смей такого говорить!

– …ожерелья. Ты не дала мне закончить.

Они продолжают ругаться. Я стою, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании, когда они наконец угомонятся, и тут подходит Брам – тот, что с переломанным носом, – еще с каким-то парнем. У них в руках чашки, от чашек поднимается фиолетовый пар.

– Они опять собачатся? – смеется Брам. – Долго же тебе придется тут простоять. Я решил, что тебе не помешает выпить.

Он протягивает мне чашку.

– Спасибо.

Я делаю осторожный глоток.

– Что за вкус? – спрашивает с интересом приятель Брама.

Я отнимаю чашку от губ и с подозрением спрашиваю:

– А что? Что в нем такое намешано?

– Успокойся, – смеется Брам. – Просто дело в том, что каждый ощущает этот вкус по-своему. Считается, что это эссенция того, чего или кого ты жаждешь больше всего на свете. У меня, например, в чашке вкус имбиря.

Я вижу, как его глаза на миг обращаются в сторону Файфер.

– Что-то вроде любовного зелья? – Я вглядываюсь в чашку.

– Скорее, зелья правды. Самое интересное – до этой правды додуматься. – Они оба делают по большому глотку. – Но будь осторожна! Штука крепкая, и даже небольшое количество дает серьезный эффект.

Я пожимаю плечами. В крепких напитках я кое-что понимаю – эль у Джо пью с одиннадцати лет. Но «зелье правды»? Я бы предпочла яд.

И все же делаю еще глоток – из вежливости.

– Со свадьбой – поздравляю, – говорит Брам, и они уходят.

– Спасибо, – повторяю я и прикладываюсь снова.

Надо признать, вкус отличный. Пряный, терпкий, почти как шенди – смесь имбирного пива и лимонов, который иногда готовит Джо. Калеб постоянно шутил, что из всего меню это самая нормальная штука.

Калеб. Это хочет сказать мне зелье? Что он мне нужен больше всего на свете? Когда-то это могло быть правдой. А сейчас я в этом сомневаюсь. Не могу забыть, что он не пришел за мной во Флит, не могу забыть, что говорил он про меня у Веды. Не могу забыть, что когда он был мне нужнее всего – именно тогда его и не оказалось рядом.

Выплескиваю остаток зелья на траву и присаживаюсь рядом – подождать. Рассматриваю кольцо, держа его против света, и солнце глубоко проникает в синий камень. Вертя его так и этак, я замечаю что-то вроде клейма на нижней грани. Снимаю кольцо и переворачиваю – там, вытравленное в камне, крохотное сердечко.

Надеваю кольцо обратно на палец. Жаль, Файфер не знала про рисунок. Чайм бы с ума сошла от злости.

Я снова вспоминаю очарование шенди, и тут, тяжело дыша, появляется Файфер.

– Что случилось? – спрашиваю я, вставая и отряхиваясь.

– Он невозможен! – дымится она. – Возмутителен! Всегда говорит, что исправится. Но ничего не меняется. – Она замечает мою пустую чашку. – Что это было?

– Брам принес. Сказал, нечто вроде зелья правды.

– Ага. И каково на вкус?

– Лимоны. И пряности.

Файфер глядит на меня острым взглядом.

– А что? Ты такое пробовала?

– Да. – Она кривится.

– И как?

– И никак. Всегда какая-то мерзость.

Я приподнимаю брови:

– Кстати, о мерзости. Куда девался Шуйлер? Разве он не поможет нам в поисках?

– Кто знает, – говорит она раздраженно. – Как будто я могу угадать, что он будет делать в следующую минуту и почему. Сказал мне, что я веду себя неразумно.

– Ты? Неразумно? – Я изо всех сил подавляю желание расхохотаться. – Не могу такого даже представить.

– Так это самое я ему и сказала! – отвечает Файфер. – Сказала: если ты думаешь, что прийти на праздник с одной девушкой, а уйти домой с другой разумно, тебя ждет сюрприз. А он тогда: а зачем же ты в прошлом году с другим парнем ушла домой? А я ему: Джон – это не другой парень. Он мне как брат, и Шуйлер отлично это знает. А он мне…