Шляпа, полная неба - Терри Пратчетт

— Как тебя зовут? — спросил голос у него за спиной.

— Хлопстел. Обижу…

— Нет! Это был волшебник, Тиффани! Эхо его памяти сильнее прочих, но это не ты! Иди в молочню, ТИФФАНИ!

Повинуясь приказу голоса, она неуверенно вошла в прохладную комнату, и мир обрел ясность. На мраморной доске перед ней лежали тухлые головы сыра, они сочились жижей и отвратительно пахли.

— Кто положил их сюда? — спросила она.

— Роитель, Тиффани. Пытался сделать сыр при помощи магии. Ха! — сказал голос. — Но ты — не он, Тиффани. Ты-то знаешь, как надо делать сыр. Точно знаешь! Как тебя зовут?

…все было непонятным и странно пахло. Она в панике зарычала…

Кто-то снова ударил ее по щеке.

— Нет, это был саблезубый тигр, Тиффани! Это всего лишь старые воспоминания, доставшиеся тебе в наследство от роителя, Тиффани! Он менял разумы как перчатки, но они — не ты! Задвинь их все вглубь и выходи вперед, Тиффани!

Она слышала слова, но смысл от нее ускользал. Слова существовали отдельно, ими обменивались люди, которые казались ей лишь тенями. Но не подчиниться этим словам было немыслимо.

— Да провались ты! — в сердцах сказала высокая призрачная фигура. — Где этот мелкий синий негодник? Эй, как тебя там, господин Задятло!

— Тута, хозяйка! Токо я Явор Заядло, хозяйка. И пжалста, не надыть меня обращать в каку-сяку бяку, хозяйка!

— Ты говорил, у нее шкатулка была со всякими вещицами. Ну-ка, неси ее сюда, сию же минуту. Ох, боялась я, что оно так будет! Терпеть не могу вот так вот разбираться…

Тиффани развернули, и перед ней снова замаячило размытое лицо. Сильные руки держали ее запястья. Голубые глаза пристально смотрели на нее. Они сверкали сквозь туман, как сапфиры.

— Как тебя зовут, Тиффани? — спросил голос.

— Тиффани!

— Правда? А ну-ка, спой мне первую песенку, которую ты выучила в своей жизни.

— Хзан, хзана, м’таза…

— Замолчи! Такой песни ни на одном Меловом холме не услышишь! Ты не Тиффани! Ты небось та пустынная королева, которая убила двенадцать своих мужей, подсунув им сэндвичи со скорпионами. Мне нужна Тиффани! А ты ступай, откуда пришла!

Перед глазами снова все плыло. Рядом кто-то зашептался, потом все тот же голос сказал:

— А что, может, и сработает. Как тебя зовут, пикет?

— Ой-как-мал Билли Мордаст, хозяйка.

— А ты ведь и правда очень мал, верно?

— Только для своего росту, хозяйка.

Хватка на запястьях Тиффани опять стала жестче. Голубые глаза сверкнули.

— Что означает твое имя на древнем языке Нак-мак-Фиглей, Тиффани? Подумай…

Ответ всплыл из недр памяти, волоча за собой шлейф тумана. Он возвысился над гулом голосов и унес ее вверх, туда, где призрачные руки не могли до нее дотянуться. В облаках над головой появился просвет.

— Мое имя — Земля Под Волной, — сказала Тиффани и повалилась вперед.

Но сильные руки по-прежнему удерживали ее.

— Нет уж, этого нам не надо, поспала ты достаточно. Ладно, ты знаешь, кто ты! А теперь очнись и займись делом! Будь Тиффани изо всех сил, и голоса оставят тебя в покое, уж поверь мне. Хотя, пожалуй, сэндвичи тебе в ближайшее время лучше не готовить.

Ей стало легче. Она сказала, как ее зовут. Назвала свое имя. Гул голосов в голове поутих, хотя и не смолк до конца, и их постоянная болтовня мешала думать. Но зато, по крайней мере, она снова могла ясно видеть. Фигура в черном, стоящая перед ней, на самом деле была не слишком высокой, но держалась так, будто отличалась немалым ростом. Получалось у нее столь убедительно, что большинство людей в это верили.

— О… вы — госпожа Ветровоск?

Госпожа Ветровоск мягко усадила ее на стул. На всех плоских поверхностях кухни кишели Фигли и с тревогой смотрели на Тиффани.

— Она самая. Ну и каша тут заварилась, расхлебывать и расхлебывать… Отдохни-ка минутку, а потом мы займемся…

— Доброе утро, дамы… Э-э, как она?

Тиффани повернула голову. В дверях стояла тетушка Вровень. Она была бледной и опиралась на трость.

— Я лежала-лежала, ну и подумала: что толку валяться в кровати и жалеть себя? — пояснила она.

Тиффани вскочила.

— Мне так жаль… — начала она, но тетушка взмахом руки прервала ее извинения.

— Это не твоя вина, — сказала она, тяжело опускаясь на стул у стола. — Как ты себя чувствуешь? И кстати, кем ты себя чувствуешь?

Тиффани залилась краской.

— Пока что вроде бы собой, — промямлила она.

— Я прилетела вчера ночью и ухаживала за тетушкой Вровень, — сказала госпожа Ветровоск. — И за тобой, девочка, заодно присматривала. Ты говорила во сне. Точнее, говорил Обижулити Хлопстел, или то, что от него осталось. Этот старый волшебник здорово нам помог. Для груды потрепанных воспоминаний и привычек он не так уж и плох, надо сказать.

— Я не понимаю… Что за волшебник? — призналась Тиффани. — И что еще за пустынная королева?

— Не понимаешь? — усмехнулась ведьма. — Роитель, видишь ли, собирает людей, как грибы в лукошко. Пытается вроде как впитать их в себя, чтобы помогали думать. Много веков назад доктор Хлопстел изучал роителей и придумал ловушку. Хотел поймать роителя, старый дурак, а вышло, что роитель поймал его. И в конце концов убил. Он всех рано или поздно убивает. Люди сходят с ума и забывают, чего делать нельзя. Но роитель хранит что-то вроде смутного отпечатка их разума, своего рода живое воспоминание… — Она заметила, что Тиффани по-прежнему ничего не понимает, и пожала плечами. — Можешь звать их призраками…

— И эти призраки засели в моей голове? — ужаснулась Тиффани.

— Скорее призраки призраков, — поправила ее госпожа Ветровоск. — У нас для этого, пожалуй, и слова нет, чтобы назвать.

Тетушку Вровень передернуло.

— Что ж, хорошо, что тебе все же удалось выгнать это создание, — сказала она. — Никто не хочет чашечку хорошего вкусного чая?

— Ах, предзаставьте эт’ нам! — подскочил Явор Заядло. — Туп Вулли, а ну кык сварганьте с ребя чайку дамсам!

— Спасибо, — слабым голосом отозвалась тетушка Вровень, прислушиваясь к звону посуды за спиной. — А то я сейчас такая неуклю… Что?! Я думала, вы перебили все чайные чашки, когда мыли посуду!

— Ах-ха, — не смутился Фигль. — Но Вулли сыскнул ишшо кучу этого добра в шкафе!

— Это бесценный костяной фарфор! Наследство близкой подруги! — вскрикнула тетушка Вровень.

С удивительной для полумертвой пожилой женщины быстротой она вскочила со стула, выхватила у обомлевших пикетов чайник, чашку и блюдце и подняла их повыше над головой.