Львы и Драконы - Виктор Ночкин

— Что — Филька с королевной? На столе плясали?

— Нет… не на столе… — потом, подумав, пояснила. — И танцем я бы это тоже не назвала. А ты на эльфийку пялился — я видела! В общем, вы все напились, и вам было весело. А на мне — твой дурацкий амулет. Ему, видишь ли, вздумалось, что мне вредно пить! И вы все!.. А я… Мне амулет не давал пить!

— Бедная моя…

— Не трогай меня! Все твой дурацкий амулет! Я его даже снять не могу! Он что, так и будет меня всю жизнь угнетать? Я не ребенок, мне нужна дурацкая забота дурацкого амулета!

— Конечно, ты не ребенок…

— Да! И я не потерплю…

— На, послушай! Это же здорово, у нас первая семейная ссора!

— Ты слышишь, что я говорю?.. Я не желаю… Стоп, как ты сказал?

— Семейная ссора. Иди сюда, будем мириться.

— Отпусти меня!.. Слышишь… Ты… Слы… шишь…

Получасом позже Ннаонна села и принялась разгребать скомканный ворох одежды и постельного белья, вытаскивая то, что было черного цвета.

— Ну вот, — произнесла она с досадой, — теперь второй раз одеваться… Ингви, так и знай: ты — тиран!

— Разумеется, — согласился тиран, — меня к этому национальность обязывает. Демон не может быть добросердечен… Ты не видела, куда я вчера зашвырнул сапоги?

— Вот они, — Ннаонна уже пребывала во вполне нормальном настроении. — Пожалуй, в семейных ссорах есть определенный смысл — потом можно помириться. Как ты думаешь, сегодня под дверью много народу тебя ждет?

— Не знаю… Король — опасная профессия! Никогда не знаешь, кто подстерегает за дверью.

* * *

Ближе к границе Гевы рельеф стал меняться. Обычных для Андруха холмов встречалось все меньше, рельеф стал более пологим, а климат — влажным. Чаще попадались болота, к тому же небо затянуло тучами, время от времени срывался мелкий дождь. В эти края пришла осень. Проводники из местных вели армию мертвых глухими местами, вдали от поселений и замков. Но снабжение было поставлено отлично — по пути следования Гезнура и его союзников встречали небольшие провиантские обозы, а однажды наведался герцог Дригский — перекинулся парой слов с Гезнуром, поглядел, хотя и издали, на неупокоенных, марширующих идеально ровными колоннами — должно быть, это и было основной причиной его приезда. Выглядело войско Черного Круга достаточно внушительно — рослые, как на подбор, бойцы, в черных развевающихся просторных одеяниях, устрашающие лезвия счетверенных алебард, шлемы с мерзкими личинами… Трудно сказать, остался ли его светлость удовлетворен осмотром, однако поспешил покинуть Гезнура, заверив напоследок — армия Дрига уже собирается, чтобы присоединиться к гевскому войску хоть на том берегу Золотой, хоть на этом — где потребуется. Такой верный союзник!

К ночи дождь прекратился, однако ночевка на мокрой земле, в сырости и холоде, вышла не слишком-то комфортной. В этот раз Гезнур не стал выпрашивать сеанс магии у маршала, а засел диктовать письмо отцу. До прибытия в столицу оставались считанные дни, и королю хотелось согласовать действия с Гюголаном. Несмотря на наблюдения за тем, что происходит на северном берегу Золотой, Гезнур не мог решить, куда лучше вести армию мертвых. К тому же он обещал маршалу отдать в его распоряжение какой-нибудь замок, следовало определиться с месторасположением таким образом, чтобы принадлежащая Черному Кругу крепость оказалась на пути вероятного вторжения врага. Для этого нужно разобраться, что предпринимает император Алекиан.

Маршал, не дождавшийся в этот союзника в собственно стане, нашел его запечатывающим письмо.

— Сегодня вам не хочется глядеть в толленорн? — осведомился некромант, присаживаясь чуть в стороне.

— Нет, — отозвался Гезнур, обматывая шнурком письмо. — Скоро я увижу отца, и мы оговорим все друг с другом, нет смысла высматривать по крохам.

Затем король выхватил из костра горящую ветку и принялся поджигать поданную оруженосцем свечу. Капнул воском на сгиб листа, на узлы. Отшвырнул тлеющую палку и приложил печать к бесформенной восковой блямбе. Письмо было готово.

— Я спрашиваю отца, в частности, о том, какой замок выделить вам, маршал.

— А что еще в этом письме? Если не в частности?

— О, всякая семейная дребедень, — улыбнулся Гезнур. — Я спрашиваю старика о здоровье, интересуюсь, как дела у младших братьев… сообщаю ему, что веду непобедимую армию.

— Непобедимую? — Задумчиво спросил некромант. — Что ж, мы, в Черном Круге, тоже обманываем своих. Непобедимую…

Маршал тяжело поднялся и, не прощаясь, удалился. Гезнур подождал, пока колдун уйдет подальше, задрал голову и объяснил:

— Он скромный, этот брат-маршал, понимает, что его войско не непобедимо. Должно быть, не забыл, как их побили в Ничейных Полях. Однако он меня неверно понял. Когда я говорил о непобедимой армии, имел в виду вовсе не его ходячих мертвецов. Я говорил о тебе и твоих парнях, Гырмынг.

Темнота над головой короля Гевского со скрежетом сместилась, и тролль прогромыхал в ответ:

— Моя тоже понимать, когда человека говорить сладкий неправда.

— Это называется «лесть», — не смущаясь, пояснил Гезнур.

— Моя нравится, когда сладкий неправда лесть слышать. Говорить иногда твоя — моя быть лучше. Радостней моя. Но еще больше радостней моя есть, когда человеков убивай. Когда начать?

— Скоро, Гырмынг, совсем скоро.