Кирасир. Двуглавый Орел против турецких стервятников - Василий Панфилов

– А ты правда всё это видел? – робко спросил оставшийся в шатре подопечный.

– Не всё, – спокойно ответил попаданец, – о чём-то слышал от заслуживающих внимания людей, о чём-то читал.

Ну а как иначе объяснить телепередачи, Игорь не знал…

– А заслуживающие доверия… – начал было Павел.

– Доверяю почти полностью – что-то они могли просто понять неправильно или забыть.

Подросток задумался и замолчал – подобными откровениями Наставник нечасто его баловал, зато и помнил он их едва ли не дословно.

В предстоящем сражении под командованием Рюгена Миних отдал всю кавалерию. Дело не только в полководческих талантах Игоря, но и в психологии – если у пехотинцев генералы чаще посылали людей в бой, идя вперёд только в критических ситуациях (но шли – и не раздумывая!), то у кавалеристов было принято, что командир возглавляет атаку полка или полков…

Понятно, что во многом это был пережиток прошлого, но учитывая чрезвычайно высокий процент дворян в кавалерийских полках, то удивляться особо нечему – нужно было показывать и доказывать, что ты – «первый среди равных» – и никак иначе. Отсюда и некоторая специфика: к примеру – при назначении на более высокую должность учитывались не только знания тактики, опыт и происхождение (а куда без него в сословной-то среде!), но и личное мастерство. Так что офицеры в кавалерии ВСЕГДА были рубаками, наездниками, фехтовальщиками и стрелками сильно выше среднего – нельзя иначе.

Помимо того что дворяне должны были чётко понимать, что их ведёт настоящий воин, которому не зазорно подчиниться, так вставал ещё и вопрос выживания. Если командир «впереди, на лихом коне», то посредственный воинский уровень… До первого боя, короче говоря.

Ну а у Грифича сложилось один к одному – воинский талант (не гений, но заметно выше среднего – по оценке самого попаданца), опыт, происхождение и личное мастерство. Словом – других кандидатур такого же уровня просто не было. Даже гонористые казаки, с неохотой идущие под чужое командование[63], приняли его без малейших возражений – он уже успел доказать, что всегда стремится придумать что-то, что максимально сбережёт жизни подчинённых.

«Генштаб», составленный из десятка наиболее компетентных и авторитетных (к сожалению, это не всегда совпадало) офицеров, принялся разрабатывать планы – много планов. Если турки пойдут вот, то мы вот этак, а ежели они двинут так, то мы вот этак…

Словом, нормальный рабочий процесс, достаточно привычный для пехоты, но несколько непривычный для кавалерии, командиры в которой слишком много полагались не на расчёт, а на удаль. Если условленные точки сбора и грубые схемы они признавали, то что-то более подробное – нет.

Однако Рюгену перечить не стали – слишком высоки авторитет и положение. Теперь командиры полков и старшие офицеры заучивали основные варианты и получили несколько пакетов с планами действий в каждом конкретном случае. И нет – шпионов Игорь уже не боялся – армейская разведка у турок в этой кампании показала себя чем-то беззубым, так что похитить планы или кого-то из полковников за два-три дня перед боем… Не смешно. С явными же предателями случилась эпидемия несчастных случаев.

Пугачёв ввалился на совещание к Миниху как был – грязный, в одежде турецкого сипаха. Часовых он миновал легко, потому как главнокомандующего охраняли проверенные ветераны, знавшие таких людей в лицо.

– Турки пойдут двумя армиями, раздельно! – выпалил он.

Рюген неверяще уставился на улыбающегося разведчика, но видно было – Емеля полностью уверен в своих данных, а это же… Короткий обмен взглядами с фельдмаршалом – и на их лица выползают хищные улыбки.