Формула Вечности - Вячеслав Шалыгин

Визит мастера Чеснокова не вписывался в довольно плотный рабочий график Шуйского, однако отказать члену цехового Совета, да еще и Смотрителю, глава Совета не мог. К тому же, если у такого высокопоставленного Вечного возникли затруднения, с которыми он не сумел справиться самостоятельно, к делу следовало отнестись со всей серьезностью. Шуйский так и отнесся. Он отменил одну из второстепенных встреч и вписал в освободившееся «окно» фамилию Чеснокова. Получаса сразу после обеда могло не хватить, Смотритель любил вести беседу обстоятельно, но Шуйский надеялся, что у него получится сразу вычленить суть проблемы и сделать разговор предметным, без лишних рассуждений.

К сожалению, конкретизировать разговор удалось не сразу, и понять, за каким лешим 31 декабря, за считаные часы до наступления нового, 2009 года, явился Смотритель, мастер сумел только к исходу отпущенного на встречу времени.

– Простите, Смотритель, – прервал нудный монолог Чеснокова Шуйский, – позвольте мне для себя предварительно суммировать то, что вы сказали. Вы увидели в вещем сне нечто тревожное, даже опасное для Цеха, но вы почему-то сомневаетесь, что увиденный вариант событий реализуется. Почему?

– Понимаете, Юрий Михайлович… – Смотритель снял и протер очки, которые носил исключительно для солидности, у Вечных никогда не было проблем со здоровьем, в каком бы то ни было виде. – Понимаете ли… это трудно объяснить тому, кто никогда не видел вещих снов.

Чесноков явно желал о чем-то умолчать, но не мог сообразить, как это сделать, не нарушая логической цепочки своих рассуждений.

– А вы не объясняйте, просто изложите, в чем видите проблему. Я пойму. Я никогда не видел вещих снов, но уже почти тысячу лет общаюсь со Смотрителями. Кое-что в вашем промысле я понимаю, уж поверьте.

– Хорошо, – Чесноков, сдаваясь, тяжело вздохнул. – Очень скоро, не позднее марта наступающего года, начнется большая война между нами и Хамелеонами. В ней погибнут многие Вечные. Я не видел, кто конкретно канет в Вечность, но видел, что нас останется гораздо меньше, чем погибнет.

– Интересно, – Шуйский сохранил невозмутимое выражение лица.

– Интересно?! – На скулах у Чеснокова вспыхнули розовые пятна. – Вы… не верите мне?!

– Помилуйте, Смотритель! – мастер поднял руки. – Конечно же, верю! Но я предпочитаю не паниковать раньше времени. Я вообще не паникую последние лет восемьсот, отвык, знаете ли. К тому же вы обнадежили меня еще в начале беседы, сказав, что сомневаетесь в неотвратимости такого развития событий. Все-таки почему вы не уверены в этом крайне мрачном и в то же время очень важном прогнозе?

– Понимаете, – Чесноков сцепил пальцы в замок, навалился животом на стол, подался вперед и перешел на полушепот: – Я видел ужасную картину! Огромное кладбище. Десятки тысяч могил! И на всех надгробиях выбита одна дата смерти. Точнее – один год, 2009, наступающий. Между могилами бродили Вечные, но все они были дряхлыми, словно обычные старики, и было их очень мало. Очень мало!

– Действительно скверный сон, – спокойно согласился Шуйский. – Неудивительно, что он произвел на вас такое гнетущее впечатление. И что было дальше?

– А дальше я увидел то, что и заставило меня усомниться в неотвратимости этого кошмара, этой… катастрофы. Я увидел Хамелеона! Нет, сначала я не понял, что это Хамелеон, он выглядел Вечным, и никто из наших на него не нападал, поскольку от него не пахло врагом! Он был словно… словно…

– Наполовину Вечным, – подсказал Шуйский.

– Звучит нелепо, но… да, так я и подумал, там, во сне. И еще я почему-то подумал, что именно он повинен во всем этом кошмаре, понимаете?

– Вполне, – Шуйский кивнул. – И поэтому вы решили, что прогноз сомнителен?

– А что еще я должен был решить? – Чесноков откинулся на спинку кресла и расцепил пальцы.

– Ну да, ну да, – задумчиво пробормотал мастер. – Больше ничего не видели?

– Образы были, но слишком общие, – Чесноков неопределенно помахал рукой. – Знаете, такие… вроде видеоряда к музыкальному клипу. Какие-то пейзажи, надо признать, красивые, горные. Какие-то странные кадры, будто бы снятые электронным микроскопом, например частицы угольно-черной пыли, кровяные тельца, спираль, похожая на ДНК. Еще было ночное небо, лица на фоне огня… В общем, ничего конкретного.

– Это плохо, – все так же задумчиво проронил Шуйский. – Чьи лица, не определили?

– Смертных, – уверенно сказал Чесноков. – Думаете, это важно?

– Пока не знаю. Если позволите, Смотритель, еще вопрос. Хамелеон был один?

– Не знаю, – Чесноков развел руками. – Конечно, тысячи Вечных не могут погибнуть от руки лишь одного врага, но… смотря чем он воспользуется. Если каким-нибудь оружием массового поражения…

– Вряд ли, – Шуйский покачал головой. – Мы жестко контролируем эту сферу деятельности смертных. Хамелеоны не дослуживаются даже до полковника ни в одной армии мира. Есть вариант, что врагам помогут террористы, но вряд ли у них найдется настолько серьезное оружие. Спасибо, Смотритель, я тщательно проанализирую ваше предупреждение. Даже если этот вариант развития событий реален, у нас в запасе целых три месяца.

– Два, – возразил Чесноков. – От силы два с половиной.