Варркан - Сергей Костин

— Мы уйдем через два дня. Думаю, что денег хватит, чтобы тебе не помереть с голоду, — сказал я и, приподняв за плечи открывшую было рот хозяйку, отодвинул ее в сторону.

Пройдя в хоромы, за которые я платил такие бешеные деньги и которые представляли небольшой сарай, я брякнулся на импровизированную постель из соломы и шкур. Джек, нагрузившись мясом, валялся на своем месте.

Жрать он любил, как стая голодных бездельников. Мне никогда не удавалось перегнать его в соревновании по заглатыванию пищи.

— Ну что, малыш? Кажется, мы ввязались в очень неприятную историю. Оказывается, все не так просто.

Джек, приподняв гибкое тело, грациозно потянулся и, подойдя с негромким рыком, положил голову мне на грудь. Это было бы весьма лестно, если бы не стало трудно дышать.

— Джек, идиот, убери башку, я сейчас задохнусь.

Джек послушно убрал голову, но перед этим мстительно оперся о меня лапой, что равнялось давлению парового катка. Правильно, нечего называть варакуду словами, о смысле которых он может только догадываться.

— Спасибо, милый, — просипел я, расправляя смятые ребра, — но в следующий раз выбирай место, куда прислоняться.

Джек виновато оскалился, но я-то видел, что он просто издевается надо мной.

— Ну так что, ты пойдешь со мной? — вернулся я к прерванному разговору. — Дорога будет трудной и опасной. Ты уже достаточно взрослый, чтобы самому решать. В лесах для таких, как ты, достаточно дичи. Выбирай сам. Обязательство, данное твоей матери, я выполнил, и теперь ты сам себе хозяин. Ну так как?

Джек смотрел на меня глазами, в которых я видел осуждение.

— Не обижайся. Я так и думал, что ты останешься со мной. Наверное, у нас одна судьба. Поэтому, если ты не против, завтра мы провернем одну маленькую операцию с твоими зубами. Серебряные клыки, по-моему, будут тебе к морде. А пока набирайся сил.

Старуха-ведьма нашла меня ровно через два дня. К этому времени я кое-что предпринял и ожидал ее полностью экипированный. Вместе со старой ведьмой мы вышли за пределы города и направились к месту, которое знала только она.

Джек, довольный, что наконец-то выбрался из городской суеты, трусил рядом, пугая встречных клацанием зубов, среди которых гордо сверкали восемь серебряных клыков. Операция по их внедрению прошла на удивление легко и спокойно. Если не считать, что Джек чуть не отхватил полруки ветеринара, протезирование было выполнено на высоком и надежном уровне.

Старуха, увидав варакуду, высказалась категорически против такого спутника, но после аргументированного грозного рыка нехотя согласилась. Иногда простое (гар) весомее остальных доводов.

А Джек! Он стал поистине великолепен. Как и все животные этого мира, он быстро достиг совершеннолетия, и теперь для него открывался долгий жизненный путь. (Если, конечно, раньше не пострадает от того, что связался со мной.) Черный, словно ночь, с мощными лапами и пастью с двумя рядами острейших зубов, он представлял тот экземпляр животного, который лучше разглядывать на картинках, нежели встречать в лесу.

Что же касается серебряных клыков, то мне не хотелось, чтобы Джек оставался беспомощным среди моих врагов.

Часа через два неторопливой ходьбы мы подошли к старому и давно заброшенному кладбищу. Ну конечно, если в жизни существует подземный ход, то он должен начинаться только с заброшенных кладбищ. Иначе просто не интересно. Кстати, местечко — не дай бог! Среди полуразвалившихся каменных героев и идолов тут и там зияли провалы просевших могил. Скорченные деревья и пожухшая трава. Казалось, даже солнце старательно обходит этот заброшенный всеми клочок земли своим светлым, теплым даром. Прах и тлен. Тлен и прах.

Я плелся за старухой, рассматривая полустертые и совсем стертые надписи на сохранившихся надгробных камнях. Ведьма остановилась так внезапно, что я едва успел затормозить. Прямо перед нами стоял старый склеп. Перед ним, в трех шагах от основания, лежала плита, почти полностью засыпанная сгнившими листьями.

Мы пришли, — почему-то шепотом сказала старуха.

— Ты уверена, что нашла правильно?

— Так же, как и то, что я…

— Я знаю, кто ты, если ты хотела сказать именно это. Как открывается этот метрополитен?

— И ты спрашиваешь об этом меня? Взгляд мой можно было сравнить разве что с айсбергом. Ну и старуха. Впрочем, я ничего не сказал, только покрутил ладошкой около уха. Трепло…

Минут пять эта ведьма наблюдала за моими безуспешными попытками подковырнуть плиту. Изредка, смахивая пот, я бросал на ведьму косые взгляды. Наконец старуха не выдержала:

— Я и не говорила, что открою подземный ход. Я просто указала, где он находится.

Я задумчиво опустил бедовую голову на кулак и тихо сказал:

— Кажется, сейчас я действительно пойду по трупам.

Интонация моего голоса совершенно не понравилась старухе:

— Варркан, зачем пугаешь старую женщину? Ты сам должен открыть вход. Так говорят наши книги.

— Мне ваши книги вот где, — я показал где и, поднявшись, принялся разгребать с плиты листья и пыль. Я весь перекашлялся и обчертыхался, пока очищал плиту, но старания не пропали даром. Я нашел то, что искал. А имеио — старые письмена. И провалиться мне на месте, если я хоть слово понимал в этой пута нице завитушек и палочек. Старуха участливо поинтересовалась:

— Ты понимаешь, что здесь написано?

— Абракадабра, — сделал я заключение после короткого обдумывания.

— А что это такое?

— А это, мать, означает только одно — труба дело. И вообще, — прорычал я, — ты бы отошла. Я щас колдовать буду.

Дождавшись, пока старуха и Джек отойдут на приличное расстояние, я повернулся к плите и доверился своей памяти.

Разноцветное сияние поглотило меня. Оно принесло страх перед силами, которые тайно существовали в моем сознании. Собственное (я) пыталось протестовать, но вскоре, поняв тщетность этих усилий, погасло.

Я не знаю, что делало мое тело, оно отказалось подчиняться. Я не помню, что за слова произносил и что открывалось взору моему. Знаю только, что, когда разум снова занял свое законное место, первое, что я увидел — зияющая чернота открывшегося склепа. Обернувшись, я посмотрел на ведьму. Она лежала на земле, уткнувшись лицом в жухлую могильную траву. Джек, мой храбрый Джек скулил и прятал нос в складках ведьминого платья.

М-да. Очевидно, одному мне повезло и я не видел происходящего. Первым делом я привел в чувство старуху. Когда она открыла глаза и взглянула, я понял, что лучше бы я этого не видел. В ее глазах горел такой страх, что, казалось: самая малость — и с губ сорвется безумный крик. Она приподняла дрожащую руку и жутким голосом проговорила:

— Ты не варркан!

— Ага. Я граф Монте-Кристо. Ладно, кончай валяться и расскажи в конце концов, что здесь произошло.