Солнце Велеса - Елизавета Дворецкая

– Ты с нами до Оки поедешь, – наконец пояснила Лютава.

Душа Семиславы была связана и пленена, поэтому Лютава ее жалела. Бледная, слабая и растерянная княгиня внушала ей сочувствие. Но Лютаву наполняло радостью и торжеством сознание, что ее брат сумел-таки поймать эту белую лебедь, перехитрил самую хитрую, перемудрил самую мудрую! Как в старинных песнях, где состязаются в силе и умениях два чародея – мужчина и женщина. Или волхв состязается с обитательницей Нави, избравшей его в мужья, но так или иначе дело оканчивается его победой.

– До Оки? – изумленно повторила Семислава. – Зачем?

– В залог. Потом отпустим… если дурить не станешь.

Они вернулись на поляну, где бойники уже сидели вокруг котла с мисками на коленях. Для женщин приготовили одну миску на двоих, и Хортомил, успевший съесть свою долю, поспешно обтер ложку о подол и протянул Лютаве.

– Кушай, матушка. – Она передала ложку Семиславе. – Сил набирайся.

– Ты правда хочешь взять меня с собой? – безотчетно приняв ложку, Семислава обратилась к Лютомеру.

– Правда. – Он невозмутимо кивнул, внимательно осматривая женщину. Было видно, что она отчаянно старается сбросить оцепенение, взять себя в руки, но все ее попытки разбиваются о стену его чар, и дух снова падает, как птица с подрезанными крыльями. – Уговор у нас такой с твоим мужем.

– До Оки?

– До Оки. Ты пойми, лебедь белая. Будешь ерепениться – я тебя совсем усыплю, будешь спать три дня и три ночи беспробудно. А выдержу ли я три ночи рядом с такой красоткой, что спит очарованным сном, – не уверен. – Лютомер усмехнулся, и бойники вокруг принялись ухмыляться.

Лютава фыркнула, Семислава отвела глаза и попыталась поправить рушник на голове.

– Я не буду, – тихо пообещала она. – Уж поймал ты меня, сокол ясный, теперь я в твоей власти.

Видимо, она понимала, что с ней произошло.

* * *

Посланные на разведку к опушке отроки вернулись и доложили, что лодьи приведены к луговине и сам князь уже ждет. Сродники и дружина при нем.

Свернув стан, угряне выступили из леса. Семислава шла в гуще бойников, рядом с Лютавой, завернувшись в длинный сукман Лютомера, чтобы не бросалось в глаза, во что она одета. Сам Лютомер, красивый, нарядный и гордый, шагал впереди с самым уверенным и победным видом.

На луговине возле реки их и впрямь ждала уже целая толпа. Здесь был Святомер с сыновьями, старейшины, отроки. У ног его стоял целый короб с пожитками Семиславы, хотя ей предстояло провести в дороге всего-то день-два. Княгиня Чернава привела дочь, под белым шелковым покрывалом, как положено невесте, уезжающей из дома. Молинка стояла возле Ярко, и жених держал ее за руку. Поодаль топтался Хвалис со своими друзьями – Толигой, Неговитом, Глядовцем и Миловитом. У всех четверых вид был невеселый, а у Неговита даже злобный. Только глянув на него, Лютомер сообразил, кому принадлежала вся эта задумка.

– Мара его заешь! – пробормотал он, отводя от Хвалиса рассерженный взгляд. – Может, бросить его тут к лешим, на кой он мне в Ратиславле сдался?

– Что ты? – Лютава обернулась к нему.

– Ничего. Ждите здесь.

И Лютомер в одиночестве направился к вятичам.

– Здравствуй, княже, и домочадцам твоим поклон! – весело говорил он. – Вот и мы, прости, если ждать заставили. Все ли готово?

– Все готово. – Святомер кивнул. Он казался старше лет на десять, ибо почти не спал, но держался спокойно. – Вот твоя невеста, а там, в лодье, и приданое. Пожитки разные… За ней еще скотина, но ты же с собой стадо не повезешь – серебром отсыпал. Ну, выходи!

Он сделал знак, и Чернава подвела к нему Гордяну. Девушку было почти не видно из-под большого покрывала, оставлявшего на виду только новые черевьи с красивыми красными ремешками.

– Подожди, княже, дай я с сестрой попрощаюсь. – Лютомер повернулся к Молинке. – Иди ко мне, голубка моя.

Молинка, тревожно оглядываясь на Ярко, подошла. Вид у нее тоже был усталый и растерянный. На ее душе тяжким грузом лежали наведенные ночью чары, но она об этом не догадывалась, потому что вообще соображала очень плохо и едва осознавала, где находится и что делает.

Лютомер стоял рядом с Чернавой и Гордяной, и Молинка тоже подошла к ним. Лютомер обнял ее, прижал голову сестры к плечу, склонился, будто шептал ей на ухо какие-то слова прощания… и потянул за невидимую ниточку своей ночной ворожбы.

Когда он разомкнул объятия, перед ним стояла девушка, спрятанная под покрывалом невесты. Молинка оказалась рядом с Чернавой. А каждый, кто стоял поблизости, вздрогнул: у каждого осталось такое чувство, что он на миг заснул с открытыми глазами, выпал из действительности и что-то пропустил… Что? В памяти о ближайшем прошлом, о том, что было вот сей миг, у всех оказался маленький, но неприятный провал.

– Вручаю тебе дочь мою Гордемилу, чтобы стала она твоей женой! – заговорил Святомер, с усилием стряхнув мгновенную растерянность. Он взял руку той девушки, что пряталась под покрывалом, и передал Лютомеру. – Пусть благословит вас Лада, пусть даст вам Ярило столько сынков и дочек, сколько на небе звездочек, и пусть хранит очаг ваш Мать Макошь!

– Беру я девицу эту и обещаю оберегать, ни в чем не обижать. – Лютомер взял руку девушки и поклонился.

Настоящую свадьбу и введение новой жены в род можно было устроить только дома, в Ратиславле, возле родового очага – не случайно же невесту всегда привозят к жениху, а не наоборот. А этому жениху сначала предстояло вернуться в род самому, порвав связи с лесным братством.

Сделав знак бойникам, Лютомер повел девушку на лодью. Святомер бросился к жене, и Лютомер, обернувшись, замер.

– Ладушка моя, как же я стосковался, – быстро шептал князь Семиславе. – Прости меня, дурака, что в лес тебя отпустил к волкам этим. Что он – ничего… тебе не сделал? – Князь даже не хотел говорить вслух о том, что его тревожило. – А то я сейчас ребятам махну – вмиг его стрелами утыкают, и дружину его!

– Нет, нет! – испуганно шепнула Семислава. – Что ты, батюшка, меня погубишь! Он мой волос взял, над ним ворожил – теперь моя жизнь с его жизнью тем волосом связана. Если он умрет – и я в тот же миг умру! И сам не трогай, и людям не давай – иначе не увидишь меня больше!

– Ну, хорошо! – торопливо согласился испуганный Святомер, подозревавший нечто в этом роде. – Все как уговорено, так и будет. Прости меня, лебедь моя белая! Лучше бы я сам к нему в залог пошел!

– Отец, позволь, я в залог пойду! – словно услышав его, воскликнул Ярко. – Куда же ты жену с чужими людьми отпускаешь? Я пойду! Возьми меня лучше с собой, Вершиславич! – Он повернулся к угрянам. – Я – будущий князь гостиловский, где тебе лучше заложника найти? А и ты зятя не обидишь – вот и разойдемся мирно.

– Нет. – Лютомер, имевший свои причины не соглашаться на подобные замены, резко мотнул головой. – Как уговорились, так и будет. А если захочешь обмануть меня, княже, и жены своей не увидишь!